Из жизни знаменитостей VIP

Потом обратила свой деловой взгляд на издание книг ее мужа и обнаружила, опять же, вещи совершенно дикие. Так, за право издать популярнейший роман «Бесы» Достоевскому предложили 500 рублей «авторских», причем с выплатой частями в течение двух лет. В то же время, как оказалось, типографии, при условии известности писательского имени, охотно печатали книги с отсрочкой платежа на полгода. Таким же образом можно было приобрести и бумагу для печатания.

Казалось бы, при таких условиях очень выгодно издавать свои книги самим. Однако смельчаки скоро прогорали, поскольку издатели книготорговцы-монополисты, естественно, быстро перекрывали им кислород. Но 26-летняя барышня оказалась им не по зубам.

В результате изданные Анной Григорьевной «Бесы» вместо предложенных издателями 500 рублей «авторских» принесли семейству Достоевских 4000 рублей чистого дохода. В дальнейшем она не только самостоятельно издавала и продавала книги своего мужа, но и занималась, как бы сейчас сказали, оптовой торговлей книгами других авторов, нацеленной на регионы.

Сказать, что Федору Михайловичу бесплатно достался один из лучших менеджеров его современности, - значит сказать пол правды. Ведь этот менеджер еще и беззаветно любил его, рожал детей и терпеливо вел за копейки (отдавая кровно заработанные тысячи рублей кредиторам) домашнее хозяйство. Кроме того, все 14 лет замужняя Анна Григорьевна еще и бесплатно работала у своего мужа стенографисткой.

В письма к Анне Федор Михайлович часто был не сдержан и наполнял их множеством эротических аллюзий: «Целую тебя поминутно в мечтах моих всю, поминутно взасос. Особенно люблю то, про что сказано: И предметом сим прелестным — восхищен и упоен он. Этот предмет целую поминутно во всех видах и намерен целовать всю жизнь. Ах, как целую, как целую! Анька, не говори, что это грубо, да ведь что же мне делать, таков я, меня нельзя судить... Целую пальчики ног твоих, потом твои губки, потом то, чем «восхищен и упоен я». Эти слова написаны им в 57 лет.

Анна Григорьевна сохранила верность мужу до своего конца. В год его смерти ей исполнилось лишь 35 лет, но она сочла свою женскую жизнь конченной и посвятила себя служению его имени. Она издала полное собрание его сочинений, собрала его письма и заметки, заставила друзей написать его биографию, основала школу Достоевского в Старой Руссе, сама написала воспоминания. В 1918 году, в последний год ее жизни, к Анне Григорьевне пришел начинающий тогда композитор Сергей Прокофьев и попросил сделать в его альбом, «посвященный солнцу», какую-нибудь запись. Она написала: «Солнце моей жизни — Федор Достоевский. Анна Достоевская...»

образом можно измерить высоту здания с помощью барометра? ». Прибор для измерения атмосферного давления дает разные показания на крыше здания и внизу, за счет чего и считается высота.

Но ответ студента был таким: «Нужно подняться с барометром на крышу здания, спустить барометр вниз на длинной верёвке, а затем втянуть его обратно и измерить длину верёвки, которая и покажет точную высоту здания».

Случай был и впрямь сложный, так как ответ был абсолютно полным и верным!

С другой стороны, это был экзамен по физике, а решение имело мало общего с применением знаний в этой области.

Резерфорд предложил студенту попытаться ответить ещё раз.

Дав ему шесть минут на подготовку, он предупредил его, что ответ должен демонстрировать знание физических законов.

По истечении пяти минут студент так и не написал ничего в экзаменационном листе.

Резерфорд спросил его, сдаётся ли он, но тот заявил, что у него есть несколько решений проблемы, и он просто выбирает лучшее

Заинтересовавшись, Резерфорд попросил молодого человека поскорее приступить к ответу.

Новое решение звучало так: «Поднимитесь с барометром на крышу и бросьте его вниз, замеряя время падения.

Затем, используя формулу, вычислите высоту здания».

Тут Резерфорд спросил своего коллегу преподавателя, доволен ли он этим ответом.

Тот, наконец, сдался, признав ответ удовлетворительным. Однако студент упоминал, что знает еще несколько нетривиальных решений, и его попросили рассказать их.

— Есть несколько способов измерить высоту здания с помощью барометра, — начал студент. — Например, можно выйти на улицу в солнечный день и измерить высоту барометра и его тени, а также измерить длину тени здания.

Затем, решив несложную пропорцию, определить высоту самого здания.

— Неплохо, — сказал Резерфорд. — Есть и другие способы?

— Да. Есть очень простой способ, который, уверен, вам понравится.

Вы берёте барометр в руки и поднимаетесь по лестнице, прикладывая барометр к стене и делая отметки.

Сосчитав количество этих отметок и умножив его на размер барометра, вы получите высоту здания. Вполне очевидный метод.

— Если вы хотите более сложный способ, — продолжал он, — то привяжите к барометру шнурок и, раскачивая его, как маятник, определите величину гравитации у основания здания и на его крыше.

Из разницы между этими величинами, в принципе, можно вычислить высоту здания.

В этом же случае, привязав к барометру шнурок, вы можете подняться с вашим маятником на крышу и, раскачивая его, вычислить высоту здания по периоду прецессии.

— Наконец, — заключил он, — среди множества прочих решений данной проблемы лучшим, пожалуй, является такой: возьмите барометр с собой, найдите управляющего и скажите ему: «Господин управляющий, у меня есть замечательный барометр. Он ваш, если вы скажете мне высоту этого здания».

Тут Резерфорд спросил студента, неужели он действительно не знал общепринятого решения этой задачи.

Он признался, что знал, но сказал при этом, что сыт по горло школой и колледжем, где учителя навязывают ученикам свой способ мышления, который не всегда приемлет не стандартных решений.

А студент этот был Нильс Бор (1885–1962), датский физик, лауреат Нобелевской премии.

в лесном озере, повергла в шок публику того времени. Зрители негодовали по поводу такой раскрепощенности, но сами толпами валили в кинотеатры, чтобы полюбоваться сценой, совершенно невинной по сегодняшним меркам.

После выхода фильма родители в срочном порядке выдают дочь замуж. Мужем Хеди становится Фриц Мандл – австрийский миллионер, занимавшийся производством оружия. Новоявленный супруг в приступе ревности попытался скупить все копии скандального фильма с участием жены, чем вызвал еще больший интерес публики. Сам же Мандл относился к супруге как к очередному дорогому приобретению. Он хвастается красавицей-женой буквально повсюду. Хеди присутствовала даже на совещаниях по разработке оружия. Бросая томные взгляды в сторону деловых партнеров, девушка параллельно вникала, о чем шла речь на собраниях.

Четыре года Хеди Ламарр была птицей в золотой клетке. Она буквально сбежала от мужа. Хеди подсыпала горничной снотворного, переоделась в ее платье и спустилась по веревочной лестнице с верхнего этажа замка. Присутствуя на собраниях мужа, она, как никто другой понимала масштабы фашистской угрозы, нависшей над Европой. Хеди села на пароход «Нормандия» и отправилась в Америку. К счастью, в Штатах еще не забыли обнаженный триумф актрисы и тут же предложили ей выгодный контракт, посоветовав лишь сменить имя Хедвиг Ева Мария Кислер на звучный псевдоним Хеди Ламарр.

После начала Второй мировой войны, Хеди Ламарр обратилась к правительству США со своими инновационными идеями в сфере усовершенствования дистанционного управления торпедами, а также технологию «прыгающих частот». В гос. департаменте Совета Изобретателей только снисходительно улыбнулись и посоветовали актрисе «помогать» стране, блистая на экране.

Первым, кто серьезно воспринял идеи актрисы, был Джордж Антейль, композитор-авангардист. Механическое пианино стало тем программируемым устройством, на котором проводили свои исследования энтузиасты. Несколько месяцев ушло на доработку идеи.

Изобретение под названием «Система секретных сообщений» было все-таки запатентовано. Концепция, слишком опередившая свое время, тогда не была внедрена, правительство не оценило изобретение и сложило на полку. Только в 1962 году во время Кубинского кризиса идею Хеди Ламарр усовершенствовали и стали использовать в военных целях.

Позже изобретение Хеди Ламарр стало фундаментальным для развития технологии Wi-Fi.

В 1990-х годах некоторые энтузиасты, узнав о той, кто стоял у истоков беспроводных компьютерных сетей, пожелали представить Хеди Ламарр к медали Чести Конгресса, но безуспешно.

Только в 1997 блестящий ум голливудской красавицы был оценен по достоинству, и она стала первой женщиной-лауреатом премии BULBIE Gnass Spirit of Achievement, позиционируемой как «Оскар изобретающего мира».

День рождения Хеди Ламарр (9 ноября) отмечается в США как День изобретателя.

Хеди Ламарр скончалась 19 января 2000 года в городе Орландо во Флориде на 86-м году жизни. Прах актрисы был согласно завещанию развеян на её родине, в Австрии, в Венском Лесу.

В 2014 ее имя посмертно ввели в Национальный зал славы изобретателей США.

по физике одному из своих студентов, в то время как этот студент утверждал, что заслуживает высшего балла.

Оба, преподаватель и студент, согласились положиться на суждение третьего лица, незаинтересованного арбитра; выбор пал на меня. Экзаменационный вопрос гласил: "Объясните, каким образом можно измерить высоту здания с помощью барометра".

Ответ студента был таким:

- Нужно подняться с барометром на крышу здания, спустить барометр вниз на длинной веревке, а затем втянуть его обратно и измерить длину веревки, которая и покажет точную высоту здания

Случай был и впрямь сложный, так как ответ был абсолютно полным и верным!

С другой стороны, экзамен был по физике, а ответ имел мало общего с применением знаний в этой области. Я предложил студенту попытаться ответить еще раз. Дав ему шесть минут на подготовку, я предупредил его, что ответ должен демонстрировать знание физических законов. По истечении пяти минут он так и не написал ничего в экзаменационном листе. Я спросил его, сдается ли он, но он заявил, что у него есть несколько решений проблемы, и он просто выбирает лучшее. Заинтересовавшись, я попросил молодого человека приступить к ответу, не дожидаясь истечения отведенного срока.

Новый ответ на вопрос гласил:

- Поднимитесь с барометром на крышу и бросьте его вниз, замеряя время падения. Затем, используя формулу L = (а*t^2)/2, вычислите высоту здания.

Тут я спросил моего коллегу, преподавателя, доволен ли он этим ответом. Тот, наконец, сдался, признав ответ удовлетворительным.

Однако студент упоминал, что знает несколько ответов, и я попросил его открыть их нам.

- Есть несколько способов измерить высоту здания с помощью барометра, - начал студент. -Например, можно выйти на улицу в солнечный день и измерить высоту барометра и его тени, а также измерить длину тени здания. Затем, решив несложную пропорцию, определить высоту самого здания.

- Неплохо... - сказал я. - Есть и другие способы?

- Да. Есть очень простой способ, который, уверен, вам понравится. Вы берете барометр в руки и поднимаетесь по лестнице, прикладывая барометр к стене и делая отметки. Сосчитав количество этих отметок и умножив его на размер барометра, вы получите высоту здания. Вполне очевидный метод. Если вы хотите более сложный способ, - продолжал он, - то привяжите к барометру шнурок и, раскачивая его, как маятник, определите величину гравитации у основания здания и на его крыше. Из разницы между этими величинами, в принципе, можно вычислить высоту здания. В этом же случае, привязав к барометру шнурок, вы можете подняться с вашим маятником на крышу и, раскачивая его, вычислить высоту здания по периоду прецессии. Наконец, - заключил он, - среди множества прочих способов решения данной проблемы лучшим, пожалуй, является такой: возьмите барометр с собой, найдите управляющего и скажите ему: "Господин управляющий, у меня есть замечательный барометр. Он ваш, если вы скажете мне высоту этого здания".

Тут я спросил студента, неужели он действительно не знал общепринятого решения этой задачи.

Он признался, что знал, но сказал при этом, что сыт по горло школой и колледжем, где учителя навязывают ученикам свой способ мышления.

* * *

Студент этот был Нильс Бор (1885-1962), датский физик, лауреат Нобелевской премии 1922 г.

местом для публичных казней.

Здесь каждый приговор - это не только судьба отдельного человека, но и зрелище для толпы: плети, колёса, эшафоты.

И вот в этом мире, где жестокость остаётся частью правовой системы, появляется Чезаре Беккариа - миланский маркиз с лицом философа и смелостью революционера.

Он не брал баррикады, не свергал королей. Он просто взял перо и написал книгу, которая перевернула представление о справедливости.

В 1764 году, когда Екатерина II правила Россией, а бостонцы ещё не бросили чай в гавань, Беккариа опубликовал труд, ставший библией гуманизма.

Его идеи звучали ересью: "Цель наказания - не месть, а предотвращение преступлений".

"Следственные пытки - это варварство, а не доказательство". "Смертная казнь - ошибка, а не правосудие".

Книгу быстро перевели на десятки языков. Вольтер назвал её "криком разума в мире суеверий", а инквизиция внесла в индекс запрещённых книг - лучшая реклама для эпохи Просвещения.

Беккариа, выходец из аристократической семьи, мог бы провести жизнь в салонах Милана, обсуждая моду и оперу. Но вместо этого он вступил в "Общество кулака" - группу интеллектуалов, которые верили, что идеи сильнее меча. Его аргументы были просты и сильны.

Если наказание должно быть примером, зачем делать его публичным? Разве зрители не запомнят ужас, а не урок? - Законы пишутся для людей, а не люди для законов.

Притом, что Беккариа никогда не занимал государственных постов, его идеи изменили законы от России до США. Екатерина II пригласила его в Россию реформировать право - он вежливо отказался, сославшись на климат. Императрица, впрочем, использовала его идеи в своем "Наказе".

Джефферсон и Франклин цитировали Беккариа, создавая основу американской правовой системы. - Даже Наполеон, сторонник жёстких мер, включил некоторые принципы Беккариа в свой Уголовный кодекс.

Почему Беккариа актуален сегодня?

Потому что его вопросы остаются нашими вопросами.

Где грань между справедливостью и жестокостью?

Может ли страх остановить преступление лучше, чем разум?

И главное: способен ли закон исправить человека, или он лишь метит его клеймом? Беккариа не дал ответов на всё.

Но он научил нас сомневаться, даже в законах, которые кажутся незыблемыми.