В 60-е годы в Уфу приехал Хрущёв и был на премьере пьесы Шекспира «Отелло». Пьеса была на башкирском языке. Это, считай, на татарском, но с особенностями произношения, а именно, вместо звука «с» башкиры говорят «х».
На сцене Отелло (Арслан Мубаряков) замахнулся на Дездемону кинжалом и воскликнул: «Мин хине х[рена]м! » («я тебя зарежу»).
Дездемона вопит в ответ: «Х[рен], х[рен]! » (режь, режь).
Хрущёв хохотал до упада, а затем, вытерев лысину платком, сказал: «Ну, видывал я всяких Отелло, но такого не видал! »
После этого Арслану Мубарякову присвоили звание «Заслуженный артист РСФСР».
Тут весь интернет дружно умиляется на Киану Ривза, который по-доброму поговорил с мальчиком в аэропорту. Ах-ах, звезда снизошла до простого человека. По этому поводу вспомнилось.
Ленка, моя жена, отправилась в роддом за нашей младшей дочерью, а я остался дома со старшей. Дочка впервые за свою двухлетнюю жизнь так надолго рассталась
Я вышел с дочкой во двор, сел на лавочку на детской площадке перед подъездом. Мне казалось, что отсюда я раньше увижу скорую, да и дочке станет легче на свежем воздухе. Она действительно перестала плакать, но дышала по-прежнему тяжело, с жуткими хрипами. И тут меня окликнул очень знакомый голос. Я поднял голову и увидел Татьяну Друбич.
Сейчас, может быть, не все помнят эту актрису, она почти не снимается. Но тогда был пик ее популярности, только что вышли «Асса» и «Десять [мав]ритят». А для меня она была еще… как объяснить? Ну, знаете, как те, кто в 13-14 лет посмотрел «Гостью из будущего», фанатеют по Наташе Гусевой? А на мои 13-14 пришлись «Сто дней после детства» с четырнадцатилетней Друбич. Без сомнения самая красивая девочка советского кино, именно ее я представлял себе в подростковых грезах. И вот она стоит передо мной во плоти и спрашивает, как дела у Лены, родила уже или еще нет.
Я знал от жены, что Друбич водит дочку в детсад поблизости и иногда гуляет с ней после садика на нашей площадке. Но меня она видела впервые – то есть не только выделила Ленку среди других мамочек и запомнила, что ей скоро рожать, но и узнала дочку, которая сидела уткнувшись мне в грудь, завернутая в одеяло. Уже уровень Киану Ривза плюс 10, но это только начало.
Друбич кивнула на дочку и спросила, что с ней. Я поморщился – какое ей, популярной актрисе, дело до наших плебейских проблем? – и неохотно ответил:
– Плохо дышит, ждем скорую.
– Давайте я ее посмотрю, – вдруг сказала Друбич. – Я доктор.
И в доказательство достала из сумочки стетоскоп. Я ничего не понял. Какой доктор, почему вдруг доктор? Но покорно дал ей осмотреть девочку.
– Это астма, – постановила Друбич. – Но не бойтесь, приступ не сильный, от такого не умирают. Посадите ее вот так (она показала), сожмите грудную клетку вот здесь и спокойно ждите скорую. Всё будет хорошо.
От ее уверенных слов я успокоился, дочка переняла мое спокойствие и стала дышать ровнее. Вскоре приехала скорая. Оказалась и правда астма. Она потом сопровождала дочку долгие 13 лет, до нашего переезда в США, и там бесследно прошла. То ли вызывавший ее аллерген остался в нашей московской квартире, то ли в целом нью-йоркская экология настолько лучше московской.
Потом я прочел, что Татьяна Друбич действительно не только актриса, но и врач. Окончила мединститут, параллельно со съемками вела прием в районной поликлинике. То-то, наверно, пациенты удивлялись. Вот такие у нас бывают артисты, куда там Киану Ривзу.
Когда в 1973-м году 86-летний Марк Шагал посетил Советский Союз, министр культуры Фурцева спросила у него, почему он в свое время покинул страну.
- Мне не хватало красок, - ответил Шагал.
- Но советские художники не испытывают недостатка в красках! - возразила Фурцева. - Они довольствуются только красной, - ответил Шагал
- Они довольствуются только красной, - ответил Шагал
Рассказывают, что однажды народный артист СССР Марк Исаакович Прудкин, находясь уже в преклонном возрасте, по какому- то делу заехал в загородный дом к одной знакомой. Время было довольно раннее, и знакомая, выйдя к нему в халате, сказала:
- Вот видите, ради вас я встала с постели...
- К сожалению, ради меня уже не ложатся в постель, - грустно заметил старый артист.
ЩЕНОК
Рассказывает Элина Быстрицкая:
- Однажды оказалась в подмосковной Жуковке. Зашла с друзьями на местный рынок. Все пошли по рядам. А я - посмотреть собачек. На одну посмотрела, на другую - они показались мне скучными, неинтересными. И вдруг несут махонькую, с курносым носом и удивлёнными глазками. Беру её на руки, она у меня на ладошке помещается. Спрашиваю: "Как же её зовут? ". И мне называют имя моей покойной мамы. А вскоре день её смерти. Знаете актёрские мозги: у меня возникло ощущение, что эта собачка - от мамы. Спрашиваю: "Сколько она стоит? ". И женщина отвечает: "Восемьсот долларов". Я обомлела. Стою и думаю, где же я деньги такие возьму? В это время какой-то человек платит названную сумму, берёт щенка, кладёт его мне на руки и говорит, что он мой почитатель и просит принять собачку в подарок. И не было дня, чтобы я не поблагодарила этого человека. Больше я его не встречала. Когда стала оформлять документы, выяснилось, что вязка у родителей щенка была в мой день рождения.
Во время съемок фильма «Будьте моим мужем» (1981 год). Для сцены в ресторане с Андреем Мироновым в качестве шампанского по бутылкам разлили лимонад, закупорили и поставили на солнце, чтобы при открывании получился хлопок. Бутылка открылась с нужным громким хлопком, пошла густая «шампанская» пена. Вторая бутылка на дубле сделала то же самое.
На третьей же бутылке режиссёр картины посмотрела на довольные лица актеров и массовки и попробовала напиток. Оказалось, что директор ресторана никак не мог позволить, чтобы знаменитый Андрей Миронов пил в его заведении какой-то лимонад, и подменил бутылки…
«В театре Саратова, где я работал, моя жена была героиней, а я был её мужем. Первые годы все меня так и называли – муж Зориной. Меня не знали, а она была звездой. Потом всё стало складываться иначе.
Мы с театром отправились во Львов. Однажды я пошел пообедать в ресторан и, войдя, столкнулся взглядом с Владимиром Басовым. Он был со своей женой Валентиной Титовой. Мы не были знакомы, и я, разумеется, не подошел, хотя весь обед ерзал на стуле, не зная, как же поступить. Потом Басов мне рассказал: «Увидев тебя, Валя немедленно решила, что мы нашли Генриха. Я был недоверчивее: «Такого лица у актеров не бывает. Он, наверное, физик или, на худой конец, филолог».
А потом я как-то снимался с Евгением Леоновым. У нас были чудесные взаимоотношения, и потом Леонов, работавший в Театре Маяковского вместе со своим другом, директором этого театра Экимяном, уходили в «Ленком». И они пробивают эдакого диссидентствующего и опального режиссёра Захарова главрежем. И когда Захаров стал набирать команду актёров, Евгений Павлович и рассказал ему про меня. Дескать, актёр с периферии, но очень хороший». Олег Янковский
Олег Янковский
Матвей Блантер в 20-е годы заведовал музыкальной частью в Ленинградском театре сатиры и лишь мельком видел Дмитрия Шостаковича, лично знаком с ним не был и осознал масштаб его дарования позже, когда Шостакович сочинил свою Пятую симфонию. Она настолько потрясла Блантера, что он вместе с композитором Виссарионом Шебалиным два дня
"Бетховена я очень люблю, - объяснял Шостакович. А Мотя - мой друг, пусть висит".
Впрочем, если вспомнить, что Матвей Исаакович написал "В лесу прифронтовом" и "Враги сожгли родную хату", "В городском саду играет духовой оркестр... " и, наконец, легендарную "Катюшу", то вместо иронической усмешки у вас появится ностальгическая улыбка.
Всегда привожу пример дружбы Чехова с Буниным. Поводом для разрыва их дружеских отношений послужило письмо, которое Бунин написал Чехову «в минуту жизни трудную» - длинное, на восьми страницах убористым почерком, где Бунин излил душу по полной программе: написал о своей депрессии, о потере смысла жизни, о творческом кризисе и застое, о горькой, по его мнению, судьбе страны, о бессоннице и головных болях, о безысходности и мыслях о самоубийстве.
Чехов в ответ отбил ему с почты телеграмму: «А Вы, батенька Иван Алексеич, поменьше водки пейте».
Левон Оганезов вспоминает...
С Володей Винокуром я работал во время самого пика его популярности. Куда бы мы ни приезжали, везде триумф и каждый вечер после концерта - банкет. Мы с Вовкой оба сибариты, любили пожрать, растолстели. А к 40 годам уже надо следить за весом, так что время от времени приходилось худеть. Я сидел на диете Павора - трое суток отварной несолёный рис, а Вовке какая-то дypa посоветовала принимать фуросемид, мочегонное средство, дескать, для выведения шлаков. К этому препарату постепенно привыкаешь. За два часа до концерта в Ленинграде Володя принял пару таблеток - не подействовало, ну, он и вышел на сцену. Начал читать монолог, поворачивается ко мне, показывает - подействовало. И спектакль, который шёл без антракта полтора часа, мы отыграли за 44 минуты. К нам после концерта зашёл Владислав Стржельчик: "Ребята, вы в таком бешеном темпе работаете, столько энергии - я преклоняюсь! ". Вова ему отвечает: "Могу открыть секрет. Прими фуросемид - и не в таком темпе заработаешь! ".
"Приключения Буратино", 1975.
Исполнитель роли Буратино был найден режиссером в подземном переходе Минска. Дима с бабушкой возвращался с музыкальных занятий. Сам Иосифов, сыгравший деревянного мальчишку, сниматься не очень-то и хотел.
Сложный грим Буратино требовал усидчивости, чтобы приклеить фирменный нос, гримеру требовалось 1,5 часа. Также Диме сбрили волосы и брови, а вместо них наклеивали бутафорские.
Дублеров у юных актеров не было, все трюки, включая опасные, они выполняли сами.
Отдельная история приключилась при съемках сцены, когда лиса и кот за ноги подвешивают Буратино к дереву. Мама Димы категорически не желала, чтобы сын болтался вниз головой: «Нужен дублер!» Режиссер наплёл ей что-то про куклу, которую можно вешать вместо мальчика, а сам прошептал Диме, чтобы он отправил маму куда-нибудь. В конце концов ее обвели вокруг пальца. Нечаев позже вспоминал: «Я подозвал Димку и говорю: «Нужно что-то делать!» Он: «Понял!» — и начинает ныть: «Есть хочу, не могу! Живот болит!» Пока мама ездила в магазин, мы подвесили Буратино)
Пока мама ездила в магазин, мы подвесили Буратино)
Когда королева была юной
Когда в 1926 году Елизавета появилась на свет, никто и не думал, что ей суждено занять английский трон. Тогда царствовал ее дед — Георг V, а наследником престола считался дядя Эдуард. Отец девочки, принц Альберт, герцог Йоркский, был вторым сыном и тоже не рассчитывал на корону — предполагалось, что старший брат со
Малышка Лилибет — так она сама выговаривала свое имя, и так ее всю жизнь потом звали близкие, в том числе муж, — была первой и любимой внучкой короля Георга V (двоюродного брата нашего Николая II. Таким образом Елизавета приходилась последнему русскому царю двоюродной внучкой). Малышка сумела растопить весьма суровое сердце Георга (к своим сыновьям король отцовской любви не проявлял, а порой бывал и по-настоящему жесток — считается, что именно это стало причиной знаменитого заикания Георга VI). Как-то архиепископ Кентерберийский застал старого короля на ковре стоящим на четвереньках, а малютка Лилибет держала деда за бороду, словно лошадь за поводья.
Ей было 10 лет, когда на престоле началась чехарда: дед умер, дядя царствовал всего 10 месяцев и променял корону на возможность жениться на разведенной американке Уоллис Симпсон. После его отречения корона досталась отцу Елизаветы, взявшему имя Георга VI. Изначально предполагалось, что ему, не имевшему сыновей, будет наследовать младший брат Генри, но тот предпочитал до конца жизни вести вольную жизнь герцога Глостерского и заранее отказался от своих прав в пользу Елизаветы.
Когда разразилась Вторая мировая, 13-летняя Елизавета по радио зачитывала обращение к детям, пострадавшим от бомбардировок. А в 18 лет освоила профессию механика-водителя санитарного автомобиля и крутила баранку на пользу общества до окончания войны. Вообще, это время оказалось для нее судьбоносным — ведь именно тогда начался ее единственный за всю жизнь любовный роман.
Это началось в Дартмуте. Накануне войны Елизавета вместе с родителями и младшей сестрой Маргарет посетили Королевское военно-морское училище, но там, как оказалось, свирепствовала ветрянка. Единственным курсантом, которого принцессам удалось повидать, был их дальний родственник, 18-летний греческий принц Филип. Он немного поиграл с «сестрицами» в крокет — и вернулся в казарму. Но нескольких часов хватило, чтобы Елизавета полюбила его — серьезно, глубоко и упорно.
Принц был внуком греческого и правнуком датского королей, а также праправнуком русского императора Николая I. (Кстати, когда понадобилось идентифицировать останки расстрелянных Романовых — генетическую пробу брали именно у принца Филипа. ) При этом он родился на кухонном столе в лачуге на острове Корфу — семья скрывалась там после греческой революции, заочно приговорившей отца новорожденного — принца Андрея — к смертной казни. 18-месячного Филипа вывезли из Греции на грузовом корабле в ящике из-под апельсинов. Какое-то время семья скиталась по европейским королевским дворам, готовым их приютить, пока родители не развелись. В результате мать Филипа попала в нервную клинику, откуда уже никогда не вернулась, а отец перебрался в Монте-Карло и сделался профессиональным игроком. Вот тогда родственники пристроили горемычного принца в английское военно-морское училище. Словом, кровь в его жилах текла самая что ни на есть королевская, но женихом он тем не менее был сомнительным. Родители Елизаветы были не в восторге от ее выбора, но девушка проявила упорство. Шесть лет она писала Филипу письма, ведь, как только началась война, он пошел служить на эсминец. А когда 25-летний красавец, грудь в орденах, вернулся в Англию, наследница британского престола поспешила с ним обручиться. Говорят, предложение сделала именно она. Свадьба состоялась 20 ноября 1947 года в Вестминстерском аббатстве. Время было послевоенное, и, чтобы купить ткань для свадебного платья, принцессе пришлось продать свои продовольственные карточки. На свадебный торт пошел подарок из Австралии — ящик продуктов. Зато торт получился именно таким, какой и полагается на королевской свадьбе — трехметровым, роскошным, его не резали — рубили саблей. Впрочем, молодожены и гости получили только по небольшому куску — основную часть разослали по госпиталям и школам.
В феврале 1952 года молодые супруги отдыхали в Кении. Их «Tree Tops» отель располагался на ветвях гигантского фикуса. Один из гостей отеля 6 февраля записал в книге регистрации: «Впервые в мировой истории принцесса поднялась на дерево, а спустилась с него королевой». Той ночью умер Георг VI. Коронация Елизаветы состоялась только через год и пять месяцев, но днем ее восшествия на престол считается именно 6 февраля 1952 года. Ее муж, как и было договорено заранее, коронован не был. И первым поклялся ей на верность: «Я, Филип, герцог Эдинбургский, становлюсь вашим пожизненным вассалом, опорой и нижайшим почитателем. И да поможет мне Бог». А ведь как они оба опасались этого момента! Филипу, с его независимым характером, предстояло уйти в тень венценосного сияния супруги. Он даже не мог продолжать службу на флоте, потому что должен был присутствовать на официальных церемониях. Зато в маленьком тихоокеанском государстве Вануату Филипа считают богом — то есть воплощением древнего духа гор, который отправился далеко за море и женился на могущественной королеве. Имеется и храм, посвященный герцогу Эдинбургскому, и икона, в качестве которой используется его фотография.
Иной раз Филип позволял себе разного рода «взбрыки». Его солдатские, неполиткорректные шуточки не раз вгоняли супругу в краску. То в Папуа — Новой Гвинее он поинтересуется у прохожего: «Любезнейший, а как это вас до сих пор тут не съели? » — то в Китае скажет туристу: «Смотрите, не застревайте тут надолго, а то ваши глаза сузятся». Пожалуй, больше всего принц Филип отличился в Парагвае, где приветствовал кровавого диктатора генерала Стресснера словами: «Как приятно оказаться в стране, которая не управляется народом! »
Пока Филип был молод, он доставлял своей венценосной супруге тревоги и иного рода: поговаривали о его внебрачных детях и о связи с двоюродной сестрой королевы. Впрочем, если что и было, Елизавета сделала все, чтобы замять скандал. Она как могла компенсировала мужу его второстепенную общественную роль — во всем, что касается личной жизни, Филипу предоставлялось абсолютное и непререкаемое первенство, иной раз принимающее формы настоящей тирании. Однажды герцог Маунтбаттен стал свидетелем странной сцены. Они втроем ехали в машине, управлял Филип: резко, не тормозя на поворотах, сильно превышая разрешенную скорость. Елизавета молчала, но было видно, что ей страшно — на каждом рискованном вираже королева учащенно дышала. В конце концов муж резко остановил авто и закричал: «Или перестань пыхтеть, или выметайся отсюда! » Елизавета, к изумлению герцога Маунтбаттена, опять смолчала и всю дальнейшую дорогу старалась вести себя как можно тише. Подобные истории нет-нет да и просачивались наружу. Впрочем, королева до последнего дня его жизни смотрела на мужа с обожанием и на всякий вопрос, не связанный с ее работой, отвечала: «Спросите у его королевского высочества, он лучше знает». Вопросы о том, как воспитывать четверых детей — Чарльза, Анну, Эндрю и Эдуарда, — тоже всегда решал отец. И это многое определило…
И это многое определило…
В 1974 году молодой актёр Ален Делон и певица Далида, у которой было всё - слава, красота, успех и обожание поклонников. Записали французскую версию популярной песни "Paroles, paroles". К тому времени она уже прозвучала в исполнении Мины и Адриано Челентано и очень нравилась Алену Делону. В результате французская версия полностью затмила итальянскую, став мировым хитом. Но, как выяснилось, этим их отношения не ограничивались.
В 2011 году актёр выпустил книгу "Женщины моей жизни" - и оказалось, что с Далидой у него был роман ещё в 50-е годы, когда их обоих ещё никто не знал. "Я с трудом перебивался, работал по ночам, а под утро возвращался в комнатушку в отеле на улице Жана Мермоза, рядом с Елисейскими полями. На том же этаже, в другой мансарде, обитала некая Иоланда Джильотти. Мы мечтали с ней о славе. Десять лет спустя она стала Далидой, а я - Делоном. И мы встретились в Риме. Любили друг друга вдали от взглядов зевак и папарацци, и немногие свидетели нашей связи молчали на протяжении многих лет".
Мир знал одного шахматного гения середины XIX века - Пола Морфи. Его очень пропагандировал Бобби Фишер, вот почему его имя и наследие до сих пор живы в памяти шахматистов.
Но был и ещё один американский шахматный гений конца XIX века, это Гари Пильсбери 1872-1906.
Он научился играть в шахматы в возрасте 16 лет. А в 23 года выиграл сильнейший в мире турнир в Гастингсе, опередив всех сильнейших шахматистов того времнени. Известный меценат шахмат, император Николай II, спонсировал в 1895 году матч-турнир в Петербурге четырёх сильнейших шахматистов - Ласкера, Стейница, Чигорина и Пильсбери, чтобы выявить достойного претендента на матч за шахматную корону. Позиции Ласкера вдруг пошатнулись.
После 9 туров Пильсбери был единоличным лидером, и его победа не вызывала сомнений. Но вдруг он «сдулся» и занял только третье место. А победил Ласкер. А Пильсбери уехал на родину, где стал зарабатывать на жизнь сеансами одновременной игры вслепую. Долго не прожил и скочался в возрасте 33 лет.
Подкосил его «подарок» петербургских шахматных фанатов. Они «подарили» кумиру во время матч-турнира в 1895 году ночь в дорогом борделе. Там кумир заразился неизлечимым в то время сифилисом, что, в конце концов, привело к разжижению головного мозга и преждевременной кончине.
"У ВАС УС ОТКЛЕИЛСЯ"
У Леонида Гайдая был дар работы со словом, что встречается у режиссёров не так часто. Он варьировал выражения и интонации, пока не добивался такого звучания фразы, что она становилась заразительной и её подхватывали все, кто слышал. Так, сразу же после выхода на экран фильмов Гайдая разошлись многие реплики: "Сядем усе", "Клиент готов", "Наши люди на такси в булочную не ездят", "У вас ус отклеился", "Не виноватая я... " и т. п. Актёры вспоминают, что фильм "Кавказская пленница" ещё находился в стадии съёмок, а уже повсюду повторяли вслед за Владимиром Этушем: "Шляпу сними". Подсобные рабочие ходили и бормотали друг другу при встрече: "Бамбарбия! Кергуду! "
- Если рабочие смеются, значит, будет смеяться вся страна! - говорил Гайдай и был абсолютно прав.
