Из жизни знаменитостей VIP

ценой тяжелого ранения наследника престола. 16-летний Генрих Монмут, принц Уэльский, возглавлял левый фланг королевской армии.

Лучники повстанцев засыпали противников стрелами. По словам хрониста Томаса Уолсингема, солдаты короля «падали, как листья после первых осенних заморозков». В пылу боя молодой принц повел свой отряд на вражеских лучников. Он открыл забрало шлема, чтоб отдать приказ, и вражеская стрела впилась в щеку под левым глазом. По свидетельству Тито Ливио Фруловиси, биографа Генриха, принц продолжил атаку с восклицанием, что хочет «вдохновить воинов не словом, а делом».

Одержав победу, король велел доставить раненого сына в ближайший замок Кенилворт для лечения. Рана Генриха была потенциально смертельной: стрела попала под углом в левую щеку, пробила скулу и застряла в кости задней части носа у шейных позвонков. Если бы острие углубилось еще на 3 сантиметра, история не знала бы победителя при Азенкуре, а Шекспир не написал бы пьесу «Генрих V».

После нескольких неудачных попыток вытащить наконечник стрелы «зельем и другими методами», которые только умножали страдания парня, Генрих IV обратился за помощью к Джону Брэдмору. Тот был опытным хирургом, но подрабатывал изготовлением украшений и фальшивомонетничеством, из-за чего имел проблемы с законом.

Чтобы достать острие, лондонский врач создал уникальные щипцы — «экстрактор Брэдмора». Он состоял из тонких концов, которые общей шириной не превышали втулку наконечника стрелы, и винтового механизма, который проходил через их центр и позволял зафиксировать наконечник перед извлечением.

«Сначала я сделал маленькие зонды из сердцевины бузины, хорошо высушенной и обернутой чистой тканью. Эти зонды были пропитаны медом розы. После этого я сделал более крупные и длинные зонды и продолжал увеличивать эти зонды до тех пор, пока не получил желаемую ширину и глубину раны», — писал Брэдмор в своем трактате.

Наконец хирург ввел щипцы во втулку стрелы: «Перемещая их туда-сюда, понемногу (с помощью Господа) я вытащил наконечник. Джентльмены и слуги вышеупомянутого принца стояли рядом и все благодарили Господа».

Операция проходила без обезболивания. Чтобы рана не нагнаивалась, Брэдмор залил ее белым вином и закрыл пропитанными медом тампонами. Через 20 дней принц Генрих начал поправляться.

Итак, Джон Брэдмор выполнил одну из первых в истории полностью успешных челюстно-лицевых операций. Рана Генриха зажила, но шрам остался на всю жизнь. Брэдмор стал придворным королевским врачом. Принц дополнительно назначил ему пенсию 10 марок в год.

памятником старины", написал отличавшуюся свободомыслием пьесу "Дмитрий Пожарский"... Но, услышав смелые речи Кондратия Рылеева и Петра Каховского, понял, что попал не туда.

- Князь, я подозреваю тебя в злонамеренных видах против правительства, ты можешь сделаться преступником, - говорил Ростовцев другу. - Но я употреблю все средства, чтобы спасти тебя!

И пообещал предупредить великого князя Николая об опасности. Оболенский не принял всерьёз угрозу Ростовцева. Донести на друга... Князь считал это немыслимым.

Однако Ростовцев отправился прямиком в Зимний дворец, заранее написав признание (он сильно заикался и на своё красноречие не надеялся). Попросил флигель-адъютанта передать Николаю пакет, якобы от генерала Бистрома, в собственные руки. Ожидать ответа пришлось недолго - Николай пригласил его в кабинет. Подробностей этой беседы мы никогда не узнаем. Будто бы великий князь обнял Ростовцева, а тот всё просил не награждать его, подпоручику очень хотелось остаться благородным и бескорыстным.

После разговора с Николаем Ростовцев сообщил заговорщикам, что теперь великий князь знает об их планах. Но это лишь придало им решимости. Через два дня они вышли на Сенатскую площадь. Был там и Ростовцев. Заикаясь, уговаривал солдат разойтись. Его побили, и, наверное, убили бы, если бы… не Оболенский, отправивший его, избитого, домой на извозчике.

После 14 декабря Ростовцев сделал отличную карьеру, но над ней всё равно витала тень предательства. Герцена написал о нём: "Иуда Искариотский предал Христа после трапезы, а Ростовцев прежде донёс на товарища, а потом с ним пообедал". И от этих слов уже не отмоешься...

"Он больше не будет учиться с вами. Ему сделали операцию. Неудачно. Лёва ослеп и сам ходить не может... "

Ребята помолчали, переглянулись, и тут кто-то из них предложил: "А мы его по очереди в школу водить будем. "

— И домой провожать.

— И уроки поможем делать, — перебивая друг друга, защебетали одноклассники.

У мамы на глаза навернулись слёзы. Она провела друзей в комнату. Немного погодя, ощупывая путь рукой, к ним вышел Лёва с повязкой на глазах. Ребята замерли. Только теперь они по-настоящему поняли, какое несчастье произошло с их другом. Лёва с трудом сказал: "Здравствуйте. " И тут со всех сторон посыпалось: — Я завтра зайду за тобой и провожу в школу. — А я расскажу, что мы проходили по алгебре. — А я по истории.

Лёва не знал, кого слушать, и только растерянно кивал головой.

По лицу мамы градом катились слёзы. После ухода ребята составили план — кто когда заходит, кто какие предметы объясняет, кто будет гулять с Лёвой и водить его в школу. В школе мальчик, который сидел с Лёвой за одной партой, тихонько рассказывал ему во время урока то, что учитель пишет на доске. А как замирал класс, когда Лёва отвечал! Как все радовались его пятёркам, даже больше, чем своим! Учился Лёва прекрасно. Лучше учиться стал и весь класс. Для того, чтобы объяснить урок другу, попавшему в беду, нужно самому его знать. И ребята старались.

Мало того, зимой они стали водить Лёву на каток. Мальчик очень любил классическую музыку, и одноклассники ходили с ним на симфонические концерты...

Школу Лёва окончил с золотой медалью, затем поступил в институт. И там нашлись друзья, которые стали его глазами. После института Лёва продолжал учиться и, в конце концов, стал всемирно известным математиком, академиком Понтрягиным. Не счесть людей, прозревших для добра.

На фото: Лев Семёнович Понтрягин (1908-1988) - советский математик, один из крупнейших математиков XX века, академик АН СССР, потерявший в 14 лет зрение.

называют авторов, которые помогают именитым авторам писать свои книги.

Многие фантасты, авторы детективов заказывают написание своих книг у малоизвестных писателей, журналистов и сценаристов.

Но, как правило, общую сюжетную линию, интригу и характеры персонажей писатели задают изначально. А вот «негры» уже пишут основной текст, используя свой опыт и трудолюбие.

Но Дюма вот так случайно, очень часто заказывал произведения целиком с нуля. Потом просто немного редактировал и выпускал под своим именем.

Почему ему писали? Потому что он был очень продаваемым и богатым автором и мог предложить за книгу «неграм» реально огромные деньги. Всего в разное время для Дюма писало 70 авторов!

Огюст Маке имел не совсем типичную биографию для писателя. Он был сыном богатого капиталиста, владельца фабрики. Но у Маке не было никакого интереса ко всем вопросам, связанным с бизнесом отца. Первая его работа - преподаватель истории. Потом он устроился в журнал, параллельно писал пьесы.

Друзья познакомили его с Дюма, который в то время уже был модным писателем, но еще не достигшим зенита славы.

Дюма понравился талантливый журналист и он предложил поработать вместе.

Для начала он переработал пару его произведений и поразился чутью Маке на хорошие истории и ярких персонажей. И уже третьим их совместным романом стал шедевр - «Три мушкетёра».

Впервые изучил «Мемуары господина д’Артаньяна…» именно Дюма, но сильно не впечатлился. Но именно Маке развил эту историю до шедевра!

После этого Маке в соавторстве с Дюма написал больше десятка произведений, самые известные из них: «Двадцать лет спустя», «Виконт де Бражелон», «Королева Марго», «Графиня де Монсоро», «Граф Монте-Кристо».

Маке имел поразительную работоспособность. Он выдавал по книге в год!

Три мушкетера, граф Монте-Кристо - Маке понял, что истории, которые лежат в их основе, можно докрутить и превратить в захватывающую книгу.

Он умел находить характеры и выбирать персонажей. Это на самом деле очень ценное умение - выбрать из обычных, на первый взгляд, историй и героев именно тех, кто будет цеплять читателя.

Но всего этого, как ни странно, не хватало, чтобы у Маке получались популярные продаваемые книги. Современники, которые читали оригиналы книг Маке до того, как их отредактирует Дюма, говорили, что они серые и унылые.

Видимо Маке брал интересные истории и описывал их как в жизни: с массой ненужных подробностей, без ярких поворотов сюжета и кульминации.

За это отвечал Дюма. По словам современников, персонажи под пером Дюма буквально оживали.

Дюма заставлял читателя следить за сюжетом, держал в напряжении до последних страниц!

Как говорил писатель Андре Моруа об их дуэте - «всё, что придаёт колорит и жизненность, исходит от Дюма».

Но без Маке Дюма бы прошел мимо истории д’Артаньяна и ему не хватило бы ни времени ни сил, чтобы написать столько книг.

Их дуэт мне напоминает работу над скульптурой. Выбор камня, основной силуэт, идею скульптуры подбирал Маке.

А Дюма мелкими штришками оживлял ее, наделял эмоциями и характером.

пятерых детей, семья была богата старыми креслами, двумя шпагами, шестью латунными подсвечниками и большим чаном для засолки мяса.

Поэтому как всякий амбициозный провинциал, в восемнадцать Шарль засобирался в столицу. С собой взял рекомендательное письмо, пегую кобылу и фамилию матери.

Дело в том, что де Батц де Кастельмор звучало как клеймо мелкого дворянства. С такими фамилиями карьеру не делали. По материнской линии всё звучало куда эффектнее.

Так в 1630-х годах из Люпьяка выехал де Кастельмор, а в Париж прибыл д’Артаньян.

Господин Де Тревиль, капитан мушкетеров, действительно был гасконцем и подсуживал своим — так что д’Артаньян получил место. Вместе с привилегией стоять рядом с королем ему теперь полагалось крошечное жалование и обязанность дорого-богато выглядеть.

Лошади (только серые), камзолы, плащи с крестами — всё покупалось за кровные пистоли. Так что — пора-пора-порадуемся — мушкетеры обычно тянули деньги из богатых любовниц.

Однажды французские войска осаждали испанскую крепость. «Когда Аррас будет французским, мыши съедят кошек», — написали испанцы на городских воротах.

Д’Артаньян прокрался к ним под пулями и перед словом «будет» добавил «не». Это было смело и остроумно. Так гасконец прославился.

Но по-настоящему его карьера взлетела во время Фронды — тогда он чудом, сквозь толпу, вывез из Лувра юного Людовика XIV, королеву и кардинала Мазарини. На него стали полагаться.

Настоящий д’Артаньян не был веселым авантюристом — он был надёжным охранником и доверенным лицом. Такое ФСО времен мерлезонских балетов.

Ему поручали деликатные дела, в том числе устранение людей, опасных для власти.

То, что именно д’Артаньян арестовал суперинтенданта финансов Франции Фуке — чистая правда. Тот однажды огорчил короля своим благополучием: его дом оказался богаче Лувра. В силу природной рассеянности Фуке часто путал госбюджет со своим кошельком.

Могли ли д’Артаньяну поручить историю с подвесками? Могли, но не поручали. К этому моменту Бэкингем был уже убит. А были ли подвески, история умалчивает.

Миледи в жизни д’Артаньяна тоже не случилось, зато была Констанция. Сняв квартиру на улице Старой Голубятни, он тут же закрутил интрижку с женой хозяина.

Женился скучно. Богатая тридцатилетняя вдова Шарлотта де Шанлеси досталась ему вместе с домом, хорошим доходом и плохим характером.

После рождения двоих детей счастливый отец навестил семью лишь дважды. «Знаешь, дорогая, я работаю наизнос», — наверняка говорил он и садился в потертое седло, а ветер холодил былую рану.

Д’Артаньян не стал маршалом Франции, но был капитаном мушкетеров и губернатором Лилля. Воевал, подавлял восстания, следил, чтобы мушкетеры не слишком грабили народ.

Погиб в бою под Маастрихтом. Многие отступили, а д’Артаньян нет. Его нашли с пулей в горле. Вывезти во Францию не смогли, похоронили там же.

Спустя двадцать лет вышли «Мемуары д’Артаньяна» — книжка бульварного автора, приписавшего мушкетеру похождения двух десятков придворных авантюристов.

Через полтора века книга попалась Александру Дюма. И мир узнал ещё одного д’Артаньяна. А заодно Атоса, Портоса и Арамиса – у них тоже были прототипы.

Правда, вчетвером они пересеклись в этом мире всего на четыре месяца.

Вчера в Маастрихте под полом старой церкви наконец нашли скелет д’Артаньяна. Человека, который прожил три жизни и мы все любим его строго за третью.

Тысяча чертей, Франция задолжала ему пышные похороны.

Где тебя носит, Клэр (c)

посол давал торжественный прием по случаю Дня независимости США. На нем присутствовали руководители партии и правительства - Н. Хрущев, Н. Булганин, Г. Маленков, пригласили и шахматистов обеих стран. Хрущев разговорился с Таймановым и спросил его:

- А когда советские гроссмейстеры выступают за рубежом, они получают гонорар?

- Что вы, Никита Сергеевич, - ответил Тайманов, - как мы можем брать деньги у буржуев?! Наша задача - продемонстрировать преимущества социалистического строя, доказать, что мы сильнее их.

- А когда выступают дома, получают?

- Конечно, с чего бы мы тогда жили?

- Что-то здесь не так, - задумался Хрущев. - Выходит, у капиталистов, у которых деньги куры не клюют, вы ничего не берете, а в нашей бедной стране берете. Это никуда не годится. Нужно у них брать, и как можно больше!

И уже через несколько дней вышел специальный приказ по Спорткомитету, согласно которому советским шахматистам, выступающим за рубежом, разрешалось получать валюту. Так партия в лице товарища Хрущева, борясь с проклятой буржуазией, помогла шахматистам заметно повысить свое благосостояние...

Зал Ленинградского шахматного клуба, где в 1957 году проходил полуфинал чемпионата СССР, не вмещал всех желающих. Во время одного из туров опоздавший минут на десять зритель устроил скандал:

- Это безобразие! Куда смотрит администрация! Где судьи? Я пришел, чтобы наслаждаться увлекательной борьбой Спасского и Тайманова, а артисты уже покинули сцену, не разменяв ни одной фигуры! - возмущался гроссмейстерской ничьей зритель. - Требую вернуть мне деньги за билет!

Дело кончилось тем, что Тайманов и Спасский согласились оплатить зрителю его билет. И тут выяснилось, что эту шутку затеял гость по фамилии Флор, выдающийся гроссмейстер и... король ничьих!

Может ли шахматист, не пропустив ни одного тура, сыграть в турнире намного меньше партий, чем остальные участники? Странный вопрос! А между тем в турнире претендентов 1962 года сразу трое гроссмейстеров провели на острове Кюрасао на восемь партий меньше, чем их конкуренты. Еще до начала четырехкругового турнира Петросян, Геллер и Керес договорились не играть друг с другом, а «расписать» ничьи. В результате претендентские баталии сократились для каждого из них с 28 партий до 20, по сравнению с остальными участниками они получили дополнительно по восемь дней отдыха! Неудивительно, что это трио и стало во главе таблицы, значительно опередив своих преследователей. Занявший четвертое место Фишер отстал от Петросяна (победителя турнира) на 3, 5 очка, а от Кереса и Геллера - на 3. Так что не зря юный американский гений обвинял советских гроссмейстеров в сговоре против него.

Спустя много лет, когда советская власть уже прекратила свое существование, ситуацию уточнил Виктор Корчной: он заявил, что сговор был задуман не только против Фишера, но и против Корчного с Талем - ведь пострадали и они!

Так или иначе, именно по настоянию Фишера в следующем цикле претендентский турнир был заменен матчами претендентов. Матч не турнир, и сговор здесь исключается. Лафа для советских гроссмейстеров закончилась.

Два следующих цикла Фишер пропустил, но в очередных претендентских баталиях разгромил всех советских участников одного за другим. Тайманов, Петросян и Спасский погибали по одиночке, но словно сговорились…

В 1971 году после проигрыша Фишеру со счетом 0: 6 Тайманова обвинили во всех смертных грехах, в том числе в предательстве социалистической системы. Одна кара следовала за другой, но тут пришла поддержка с неожиданной стороны.

- Спасибо Бенту Ларсену, который тоже проиграл Фишеру, и тоже всухую, - заочно поблагодарил Тайманов коллегу.

Действительно, вторая победа Фишера 6: 0 несколько отрезвила преследователей советского гроссмейстера. Уж датчанина они никак не могли заподозрить в тайном сговоре с капиталистами.

После возвращения из Канады на родину Тайманов был подвергнут в московском аэропорту тщательному таможенному досмотру. И, как назло, в его багаже обнаружили роман Солженицына "Раковый корпус". За провоз книги будущего лауреата Нобелевской премии гроссмейстера вскоре лишили почти всех званий и титулов. Но, разумеется, это был лишь предлог. Например, начальник таможни, прекрасно знавший Тайманова, сочувствовал ему:

- Эх, Марк Евгеньевич, если бы вы выиграли у Фишера, я бы вам собственными руками полное собрание сочинений Солженицына до такси донес...

Итак, "за Солженицына" Тайманов получил по полной программе. Но нет худа без добра: благодаря этому печальному случаю родилась бесподобная шутка, которую придумал Мстислав Ростропович:

- Вы слышали? У Солженицына большие неприятности!

- Неужели! Что же случилось?

- Вы не знаете? У него нашли книгу Тайманова "Защита Нимцовича"!

Фиаско Тайманова в матче с Фишером разбиралось в Шахматной федерации СССР.

- Вы выбрали неправильную стратегию, - поучали Тайманова его многочисленные коллеги, - После проигрыша необходимо было делать ничью.

- Но как? - признав свою вину, спросил Тайманов.

В зале воцарилось гробовое молчание. Никто из гроссмейстеров не мог дать ответ на этот простой вопрос...

с помощью спиртного, и решая одну проблему, создают себе другую, ещё более тяжёлую. Сегодня молодое поколение удивляется, почему многие талантливые советские артисты спивались и умирали молодыми? Одна из причин - это отсутствие после эмоционально затратного рабочего дня возможности отвлечься, расслабиться и получить моральную компенсацию. Но и здесь многие актёры находили выход, когда всё своё свободное время отдавали любимому хобби. Например, Алиса Фрейндлих известна как прекрасный преферансист с многолетним стажем, которая в любое свободное время любит расписать с друзьями пульку (карточная игра в преферанс). Народная артистка СССР Элина Быстрицкая тоже была заядлым игроком, но в бильярд. Михаил Ширвиндт – заядлый рыбак, а Андрей Соколов – известный в своей среде охотник. Некоторые актёры свою страсть вне работы удовлетворяли коллекционированием.

Андрей Миронов

Андрей был большим любителем джаза. Страсть к джазу зародилась ещё в школьные годы, когда в его домашней коллекции появились первые пластинки джазовых исполнителей. Позже друзья и поклонники везли ему такие пластинки со всего мира, да и он сам, оказавшись за рубежом, всю валюту обычно тратил на пополнение своей джазовой коллекции. Когда появились первые бытовые магнитофоны, в гости к Андрею мечтали попасть многие московские меломаны, чтобы записать ту или иную джазовую композицию. Легендарный Олег Лундстрем вспоминал, что у Андрея были джазовые пластинки, которые в стране существовали в единственном экземпляре, а всего в его домашней фонотеке в конце восьмидесятых было около тысячи пластинок с джазом.

Олег Янковский

Этот популярный актёр коллекционировал курительные трубки. И к этому хобби его приучили друзья. Всем известно, что Олег Иванович был заядлым курильщиком. В конце семидесятых кто-то из друзей подарил ему курительную трубку. Актёр попробовал курить трубочный табак, и ему понравилось. С тех пор он много лет курил только трубки. Друзья на дни рождения стали ему дарить редкие и необыкновенные экземпляры трубок. Янковский радовался таким вещам, как ребёнок, и это ещё больше стимулировало друзей и коллег на подобные подарки. Постепенно его коллекция стала занимать дома отдельный шкаф-стеллаж, и Олег Иванович любил похвастаться перед гостями своей коллекцией, при этом приговаривая, что сам он не курил ни из одной из этих трубок.

Олег Даль

Олег Даль тоже был болен коллекционированием. У него дома было около сотни разных фигурок бегемотов, расставленных на полках. Он мало кому об этом рассказывал, но, находясь где-нибудь на съёмках или гастролях, всегда старался приобрести новый экземпляр в свою коллекцию. Даль считал этих животных очень грациозными.

Александр Калягин

Народный артист России уже более полувека собирает наручные часы. Этой страстью актёр заразился ещё в те далёкие времена, когда часы были обязательным атрибутом любого мужчины. И часто по ценности наручных часов определяли статус их обладателя. Сегодня у актёра собрана действительно уникальная коллекция. Помимо удивительных и необычных часов, например, часов водолаза, способных выдержать огромное давление, или часов, побывавших в космосе, в его коллекции много часов мировых знаменитостей. Например, есть личные часы Фиделя Кастро, которые тот как-то снял с руки и подарил актёру, или часы Папы Римского Бенедикта Шестнадцатого.

Юрий Никулин

Легендарный артист собирал анекдоты. Несколько тетрадей, в которые он ещё с юности вписывал понравившиеся анекдоты, сегодня хранятся в его музее. Юрий Владимирович к тому же был заядлым коллекционером марок, а ещё - фигурок клоунов. И если марки он собирал с детства, то коллекция фигурок и статуэток клоунов появилась у него непроизвольно. К этому хобби его принудили друзья и коллеги, которые много лет дарили ему различные статуэтки и куклы разных клоунов. Постепенно коллекция разрослась до внушительных размеров и занимала больше половины его рабочего кабинета в цирке на Цветном бульваре.

Владимир Высоцкий

У Владимира Высоцкого, оказывается, тоже была коллекция. Так как Владимир много лет курил и был в некотором роде «модным пижоном», он любил удивлять окружающих, прикуривая от какой-нибудь оригинальной зажигалки. Это заметили друзья и стали дарить ему необычные зажигалки со всего света. Вот так непроизвольно у него появилась коллекция, из которой он периодически брал в пользование тот или иной понравившийся экземпляр. У Высоцкого было больше сотни различных зажигалок, среди которых несколько зажигалок-пистолетов, необычные зажигалки сделанные из дерева, глины, и даже легендарная «Зиппо», выпущенная в тридцатых годах прошлого века.

с самим Генри Фордом.

На заводе Ford в Ривер-Руж возникла техническая проблема с большим генератором, и инженеры-электрики завода не могли понять, в чём проблема. Форд лично обратился за помощью к Штейнмецу. Когда «маленький великан» прибыл на фабрику, он отказался от любой помощи и потребовал блокнот, ручку и койку. Он провёл на фабрике два дня и две ночи, слушая шум генератора и выполняя бесчисленные сложные вычисления.

На третий день он внезапно потребовал, чтобы ему принесли лестницу, рулетку и мел для доски. С большим трудом (учитывая его горб и дисплазию плеча) он поднялся по лестнице, пока не достиг вершины генератора. Используя рулетку, он вымерял точную точку на поверхности огромной машины и сделал отметку мелом.

Затем он спустился по лестнице и сообщил скептически настроенным инженерам, окружавшим его, что им придется снять боковую пластину, разобрать катушку генератора и снять 16 витков провода, начиная с того самого места, где он сделал меловую отметку.

После внесения исправлений, к изумлению инженеров, генератор снова заработал идеально.

Генри Форд был в восторге, пока не получил счёт от General Electric на сумму $10 000. Он признал отличную работу, проделанную блестящим инженером европейского происхождения, но почтительно попросил прислать более подробный отчет о проделанной работе, ведь 10 000 долларов были астрономической суммой в то время!

Штейнмец выполнил просьбу и вернул счёт, к которому он добавил следующую информацию:

- Меловая отметка на генераторе — 1 доллар;

- Знание того, где её нужно поставить — $9, 999;

- Итого к оплате: 10 000 долларов США.

Счёт был оплачен. Молча, без протестов и без дальнейших задержек.

даже такое утверждение в биографии:

- "Расчет был сделан столь точно и профессионально, что спустя столетие его почти в точности повторили при запуске к Луне "Аполлон-VIII".

(Интервью: если формула Жюль Верна начала применяться с "Аполлон-VIII", то "Аполлон-VII" летал без Жюль Верна, вообще без расчетов).

Есть сомнения в таком утверждении: неужели NASA без Жюль Верна само не додумалось до расчета Второй космической скорости?

Лунные экспедиции, если стартуют с полуострова Флорида, могут приземляться только в определенной точке Тихого океана. Такова траектория возвращения.

И вот тут Жюль Верн за более чем 100 лет удивительно точно назвал координаты точки приводнения в Тихом океане. Последующие полеты "Аполлон" показали расхождение всего в 4 километра...

Другой прогноз Жюль Верна вовсе не вспоминают. А он тоже удивительно точен. Этот прогноз - место расположения космодрома.

Если необходимо просто выйти на орбиту, то космодром должен находиться как можно ближе (из-за вращения Земли) к экватору. Тут просто. А вот полет на Луну - это дурдом: Земля вращается вокруг своей оси, Земля вращается вокруг Солнца, Луна вращается вокруг Земли, перигей-апогей, прецессия... При старте к Луне экватор уже не является оптимальной широтой. Где должен быть космодром для полетов к Луне?

Жюль Верн предсказал оптимальное расположение старта на Луну с территории США (место действия книги) - "28 градусов северной широты". В США таким условиям отвечают только центральная Флорида и небольшой юго-западный угол Техаса.

Жюль Верн располагает свой стартовый комплекс в Stonehill, Florida. Это 28. 38 градусов северной широты.

Спустя 80 лет был построен космодром на мысе Канаверал - 28. 28 градусов северной широты... Всего в 70 километрах от космодрома Жюль Верна.

Космодром Starbase Илона Маска для полетов на Луну - самый юго-западный угол Техаса, 25. 59 градусов северной широты...

А как Жюль Верн мог так точно все рассчитать? Ведь он по образованию - юрист, адвокат. Работал маклером на бирже. Откуда у него знания баллистики, математики и прочей небесной механики? Самоучка?

Жюль Верн не проводил никаких расчетов. Образованиев не хватило.

Как обычно, родственничек выручил. Жюль Верн попросил своего кузена профессора математики Анри Гарсе произвести необходимые расчеты. Вот кузен Анри, по просьбе брательника, и посчитал.

После выхода книги, Жюль Верн проставился брательнику Анри ящиком старого бургундского.