Отвезите меня к деду ... . (эталонная мимоза)
Дождь лил с самого утра. Мелкий, колючий, из тех, что пробирают до костей и превращают дороги в одну сплошную серую жижу. К шести вечера спина уже гудела так, словно я таскал мешки с цементом, а не крутил баранку. Правое плечо ныло на каждое переключение передачи.
мерно скрипели по лобовому стеклу, размазывая грязь от встречных фар. В салоне пахло сыростью, резиновыми ковриками и моим пережженным кофе с заправки, который давно остыл, но я все равно продолжал делать мелкие глотки на светофорах. Просто чтобы не уснуть.
Телефон на магнитоном держателе мигнул. Звонила Ольга.
— Валер, ты когда домой? — голос жены звучал устало, фоном шипело масло на сковородке.
— Часа через два, не раньше. План еще не откатал. «Зеленка» сплошная, ни одного нормального кэфа за день.
— Заедешь в магазин? Хлеб нужен, молоко. И посмотри, может, курицу по акции возьмешь. Завтра на работу мне брать нечего.
— Возьму, — я тяжело выдохнул, глядя на красные огни бесконечной пробки впереди. — Давай, Оль, потом. Заказ падает.
На экране действительно высветилась заявка. Подача три минуты, ехать — минут сорок, на другой конец города. Точка Б — областная клиническая больница. Оплата наличными.
Я мысленно выругался. Не люблю поездки в больницы по вечерам. Люди оттуда или туда едут в подавленном состоянии. То плачут на заднем сиденье, то молчат так тяжело, что затылком чувствуешь это напряжение. Но отказываться не стал — баллы активности и так болтались на грани.
Двор на улице Строителей встретил меня глубокими лужами и разбитым асфальтом. Я аккуратно перекатился через яму, остановил машину у третьего подъезда и нажал кнопку «На месте».
Прошла минута. Вторая. Третья.
Я уже потянулся к экрану, чтобы отменить заказ с потерей, как дверь подъезда скрипнула. Из темноты вынырнула худая фигурка. Девочка. Лет десять-двенадцать на вид. На ней была курточка явно не по сезону — тонкая, болотного цвета, с вытертыми рукавами, и старые кроссовки, которые моментально намокли, пока она прыгала через лужу к машине.
Она дернула ручку задней двери.
Я обернулся.
— Девочка, взрослые где? — спросил я, не снимая блокировку.
— А я... мне тринадцать уже! — пискнула она, переминаясь с ноги на ногу под ледяным дождем. — У меня мама заказ сделала. Я одна поеду.
Правила сервиса запрещают возить детей без сопровождения. Я знал это прекрасно. Но оставлять ее стоять под ливнем в такой куртке...
Я щелкнул центральным замком.
— Садись. Быстро.
Она юркнула на заднее сиденье. Захлопнула дверь. В машине сразу повеяло влагой от ее промокшей одежды. Но вместе с этим запахом появился и другой. Теплый, сладковатый. Запах сдобы, дрожжевого теста и яблок.
В руках девочка крепко прижимала к животу пластиковый контейнер, плотно замотанный в старое махровое полотенце.
— До больницы областной? — сверил я маршрут в навигаторе.
— Да, — она шмыгнула носом. — А мы успеем за полчаса? Там передачи до семи принимают.
Я посмотрел на навигатор. Дороги светились красным.
— Вряд ли. Минут сорок минимум. Если через мост проскочим, то, может, и успеем. Пристегнись.
Мы тронулись. В салоне воцарилась тишина, прерываемая только шумом печки. Тепло постепенно начало наполнять машину. Запах свежих пирожков усилился. Мой желудок предательски заурчал — я не ел со вчерашнего вечера, если не считать пары сухих сухариков из бардачка.
Я посмотрел в зеркало заднего вида. Девочка сидела напряженно, не опираясь на спинку сиденья. Смотрела в окно, то и дело поглядывая на старенький смартфон с разбитым в паутину экраном.
— К кому едешь-то? На ночь глядя, — не выдержал я, перестраиваясь в левый ряд перед перекрестком.
— К дедушке, — тихо ответила она. — В кардиологию. Ему операцию позавчера сделали.
— А мать что не поехала?
— Она на смене. В супермаркете работает. До девяти.
— Понятно.
Опять затяжное молчание. Машина ползла по эстакаде. Справа сигналили грузовики. Дождь барабанил по крыше монотонно и убаюкивающе.
Я снова бросил взгляд на телефон с приложением такси. В строке оплаты значилось: «Наличные — 540 руб».
— Слушай, мелочь, — начал я, чуть сбавив громкость радио. — Мать тебе деньги наличкой оставила или как? А то у меня сдачи может не быть с крупной купюры.
Девочка вздрогнула. Оторвала взгляд от окна.
— А... мама сказала, что переведет вам по номеру телефона, когда приедем.
Я напрягся. Старая схема. «Скину на карту», а потом или связи нет, или номер не тот, или просто пассажир выходит и исчезает в подъезде.
— У меня к приложению номер не привязан, — спокойно ответил я. — Пусть сейчас переводит, по номеру, который в профиле указан.
Девочка опустила глаза на свои мокрые кроссовки. Пальцы сильнее впились в махровое полотенце.
— У нее... у нее сейчас интернета нет на работе. В подвале магазин. Она потом переведет.
— Так, — я нажал на тормоз и плавно вырулил на обочину, включив аварийку. Машина остановилась.
Я повернулся назад, закинув руку на спинку пассажирского сиденья.
— Давай начистоту. Нет никаких денег, да? И мама такси не вызывала.
Она сидела, вжав голову в плечи. Нижняя губа предательски задрожала, но она не заплакала. Только крепче прижала к себе этот дурацкий контейнер.
— Ну чего молчишь? Зачем в машину садилась? Думала, прокатит бесплатно доехать? А я, по-твоему, на воде работаю и бензин мне с неба капает? — мой голос стал жестче. Раздражение, копившееся весь день из-за пробок, Ольгиных упреков и усталости, искало выход.
— Простите... — прошептала она. Голос сорвался. — У меня только сорок рублей. И всё. Больше нет. Я хотела на автобусе, но тридцать второй отменили из-за аварии на проспекте. А пешком я бы не успела... передачи в семь закрывают. Деда выписывают только на следующей неделе. Он просил... он очень просил пирожков домашних.
Она посмотрела на меня. В глазах не было детской хитрости. Только тупой, взрослый страх и отчаяние.
— Какие пирожки, ему после операции диета положена. Каши на воде, — буркнул я, чувствуя, как злость внутри начинает скисать.
— С яблоками, — она бережно погладила полотенце. — Печеными. Врач разрешил. Я сама тесто ставила с утра. Мама только яблоки купила перед работой. У нас до зарплаты совсем чуть-чуть осталось.
Она не просила жалости. Просто констатировала факт.
Я вспомнил свою Дашу. Сестру. Мы так же сидели с ней в девяностые, когда мать в две смены мыла полы в поликлинике. Делили одну заплесневелую булку на двоих и мечтали, что вырастем и купим себе ящик сникерсов.
Я отвернулся. Посмотрел на дворники. На поток машин, несущихся мимо. На счетчик в приложении, где набежало уже сто рублей за платное ожидание.
Потом потянулся к экрану и нажал «Завершить поездку. Отменить без оплаты».
— Пристегнись нормально, — бросил я, переводя селектор коробки передач в режим драйва. — Полотенце только не урони.
— Что? — она непонимающе заморгала.
— До семи двадцать минут осталось, а нам еще через кольцо пилить. Сиди ровно.
Я выжал газ и резко вклинился в поток под недовольный сигнал едущей сзади «Тойоты».
Мы успели в шесть пятьдесят пять.
Территория больницы была пустой и мрачной. Желтые фонари освещали только крыльцо приемного покоя. Я остановил машину у самых ступеней.
— Беги. Я здесь подожду, обратно отвезу. Темно уже одной шататься.
Она кивнула. Торопливо открыла дверь, но вдруг замерла. Завозилась, разматывая свое полотенце. Достала контейнер, приоткрыла крышку. По салону ударило таким ароматом, что у меня аж слюна во рту собралась.
Девочка достала один пирожок. Чуть кривоватый, потемневший с одного края, но румяный и пухлый.
Она протянула его мне.
— Возьмите. Пожалуйста. Вы же не ели, я слышала, как у вас в животе урчит. А они вкусные, честно.
— Деду неси, — я попытался отмахнуться, чувствуя, как краска приливает к лицу. Здоровый мужик, а сижу, смущаюсь перед пигалицей.
— Дедушке там еще восемь штук осталось, ему хватит на два дня. Возьмите. Это вместо... ну, за проезд.
Я взял пирожок. Он был еще ощутимо горячим.
— Ладно. Давай беги, а то вахтерша там закроет всё.
Она выскочила из машины и побежала к стеклянным дверям.
Я остался один. Выключил двигатель. Надкусил пирожок. Тесто было воздушным, сладким, а начинка таяла во рту. Я ел, глядя на пустую больничную площадь, и чувствовал, как внутри отступает тот холодный, липкий ком усталости, который сидел в груди с самого утра.
Она вернулась минут через пятнадцать. Уже без контейнера. Счастливая, хоть и мокрая от дождя.
— Успела! Тетя Нина, медсестра, передала! Сказала, дедушка обрадуется.
— Ну и отлично. Поехали домой.
Обратный путь прошел быстрее. Пробки рассосались. Девочка, расслабившись, уснула на заднем сиденье под тихое бормотание радио.
Я привез ее обратно в тот же темный двор. Остановил машину возле круглосуточного ларька у соседнего дома. Вышел под дождь, купил там литровый пакет персикового сока и две шоколадки с орехами.
Вернувшись, растолкал пассажирку.
— Приехали. Держи, — я протянул ей пакет из ларька.
Она сонно заморгала, не решаясь взять.
— Бери-бери. С чаем дома попьешь. И маме скажи, чтобы в следующий раз мне звонила, когда такси понадобится. Я тут в этом районе часто кручусь. Валера меня зовут.
— Спасибо, дядя Валера, — она взяла пакет, неуклюже выбралась из машины и побежала к подъезду.
Я смотрел, пока за ней не захлопнулась тяжелая металлическая дверь. Затем завел мотор, включил приложение на линии и поехал в сторону дома. План на сегодня я безнадежно завалил. Заработал за смену сущие копейки. Ольге придется сказать, что на нормальную колбасу денег пока нет.
Но на душе было как-то подозрительно легко.
На следующий день я вышел в смену пораньше. Нужно было отбивать вчерашний минус. Утро задалось паршиво: первый клиент оказался пьяным мужиком, которого я высадил на полпути, второй перепутал адреса и ругался всю дорогу.
Ближе к обеду прилетел заказ в аэропорт. Тариф «Эконом», но ехать прилично.
Вышел парень лет тридцати. В дорогом пальто, с ноутбуком под мышкой. Всю дорогу он громко и нервно говорил по телефону, обсуждая какие-то контракты, поставки и срывы сроков. Я молча крутил руль, не встревая.
Подъезжая к терминалу, он наконец отключился. С шумом выдохнул.
— Шеф, извини, что орал тут. Нервы ни к черту. Контракт висел на волоске, полгода работы. Только что подписали.
— Да бывает, — пожал я плечами. — С вас восемьсот пятьдесят.
Он похлопал по карманам. Достал бумажник. Вытащил пятитысячную купюру и положил на панель возле магнитолы.
— Сдачи не надо. Выпей сегодня за мое здоровье чего-нибудь хорошего.
Я удивленно посмотрел на деньги, потом на него.
— Уверен? Это больше четырех тысяч сверху.
— Бери-бери, — парень улыбнулся, подхватил сумку. — Я сегодня щедрый. Удачи на дорогах!
Дверь хлопнула. Я остался один на парковке. Взял в руки плотную хрустящую бумажку. Вспомнил вчерашний дождь, мокрые кроссовки, старенькую куртку. И вкус того горячего пирожка с яблоком.
Я усмехнулся. Достал телефон и набрал Ольге.
— Оль, привет. Я пораньше сегодня закончу. Заеду в магазин. Что там нужно было? Курицу, торт?
— Валер, ты план перевыполнил, что ли? — в голосе жены послышалось удивление.
— Можно и так сказать. Слушай, а сделай на ужин пирожков, а? С яблоками. Что-то так захотелось, сил нет.
Ольга помолчала пару секунд. Потом мягко ответила:
— Сделаю, Сереж... Ой, Валер. Приезжай давай. Жду.
Я сбросил вызов, положил телефон и выехал с парковки. Дождь сегодня не шел. Небо понемногу прояснялось.
