Медицинские истории #палата

врач-специалист. Дальше опять два варианта - если повезло, он выходит, откуда зашел, а если нет - его через противоположную дверь бокса везут в операционную, реанимацию, палату или морг - смотря как карта ляжет. Сами боксы разделены по специальностям - типа 3 хирургических, 3 терапевтических, 2 травматологических, 1 ожоговый, 1 гинекология и т.п. В каждом по врачу и медсестре.

Итак, в гинекологию приводит мамаша дочурку. Прелестная такая дочурка, лет этак 12 от роду, коса до пояса, глаза газели... Диагноз - инородное тело влагалища. Бывает. Сажают девочку на кресло - девственница. За девственной плевой отчетливо прощупывается нечто, но абсолютно неясно, что именно. Ни зеркало вставить, ни это самое "нечто" вынуть. А надо сказать, что решение о хирургической дефлорации (т.е., разрезании девственной плевы) принимается только под подпись пациентки, а если она несовершеннолетняя - ее опекуна. Так что все не так просто. Но выход нашли - есть такая хитрая приспособа, называется кольпоскоп. Применяется в детской гинекологии и при осмотре девственниц. Представляет собой трубку диаметром около сантиметра с маленькой лампочкой на конце и пистолетной рукояткой с батарейкой и кнопочкой - на другом конце. Сунул, нажал, в трубочку посмотрел - все видать и никакой оптики не надо. Чудо инженерной мысли. Садится, значит гинеколог перед креслом, вводит кольпоскоп - он во что-то упирается - нажимает пимпу и приникает глазом к смотровому отверстию. Через секунду приемное отделение оглашает мощный здоровый хохот. Медсестра смотрит на врача - "Что такое?! Что случилось?!!" - с врачом истерика. Несчастный чуть ли не по полу катается, стонет, не то что сказать что-то - вдохнуть не может. В соседних боксах все работу побросали - прислушиваются. Наконец, гинеколог вдыхает и выдавливает из себя - "У нее там ГАГАРИН!!!" и продолжает стонать. Девочка сидит в первой позиции, цвет лица - красный от стыда, маманя рядом - зеленая от страха, врач синий от смеха. Врачи с медсестрами в полном составе уже у гинекологии, больные брошены... Гинеколог опять вдыхает, бросает - "Сами посмотрите", и, пошатываясь, отходит к стенке. К смотровому креслу выстраивается живая очередь. Девочке уже все по барабану, маме - тоже. У тех, кто еще не посмотрел - в глазах немой вопрос, посмотревшие - присоединяются к гинекологу. Хохот крепнет.

Оказалось, мастурбировала девочка такой штучкой - во всех ларьках продавалась - пластмассовая такая ракета, ей в сопло смотришь - а там фотография Первого Космонавта, Героя Советского Союза, Юрия Алексеевича Гагарина. А ракета возьми да провались...

Вынули, естественно...

на текущей работе. Тем более, что перед рейсами Капитан всегда старался пообщаться с медиками и привести себя в надлежащую форму.

Часа через полтора Капитан почувствовал себя хуже: боль стала нестерпимой, несмотря на прием спазмолитиков. Мышцы живота напряглись до предела, тело прошиб холодный пот, во рту стало необычно сухо. Капитану казалось, что в его живот вставлен лом и им долбают по кишкам что есть силы.

Поскольку на судне не было врача, медицинскую помощь Капитану оказывал старший помощник, в судовые обязанности которого это входило. Со слов Капитана и своих собственных медицинских познаний, он поставил диагноз – обострение язвенной болезни с возможным осложнением: прободением или кровотечением. Судовая инструкция требовала в таком случае связаться по радио с Базой и получить соответствующие рекомендации. В результате радиообмена было принято решение обратиться за помощью в ближайший порт. Таким портом оказался Порт-Стэнли (Восточный Фолкленд), где располагалась английская военная база.

Англичане оперативно откликнулись на просьбу оказать срочную медицинскую помощь, и через полчаса над советским транспортником завис вертолет, с помощью которого Капитан был эвакуирован на берег и помещен в военный госпиталь. Военные английские медики провели гастроскопию желудка Капитана с помощью фиброскопа (в Советском Союзе тогда подобным оборудованием пользовались только в поликлиниках Главного медицинского управления) и подтвердили диагноз старпома: обострение язвенной болезни. Пациенту был прописан строгий постельный режим, настолько строгий, что без сопровождения часового, дежурившего у палаты Капитана, он не мог никуда последовать в госпитале. Часовой был выставлен и под окном палаты, хотя она располагалась на втором этаже. По всему было видно, что англичане не доверяют больному и опасаются, что он сбежит и разузнает секреты военной базы для передачи их аргентинцам. Здесь следует сказать, что описанная история происходила в 1981 году, ровно за год до того, как разразился Аргентино-английский конфликт из-за Фолклендов.

Интенсивное лечение с использованием самых эффективных на тот момент препаратов быстро дало результат: о болях в желудке Капитан забыл на пятый день. Его можно было выписывать из госпиталя, но пролежать в палате ему пришлось еще неделю. Задержка была связана с тем, что мимо Фолклендов в те дни не проходили советские суда. Наконец, такое судно нашлось, и Капитан снова по воздуху был доставлен на его борт. Через неделю он уже был в родном городе. И вот тут история язвенной болезни Капитана получила новое развитие.

Капитана пригласили в Областное управление КГБ и попросили дать поподробнее описание своей госпитализации на Фолклендах. Капитан в деталях изложил хронологию событий молодому сотруднику, живописуя чудеса заграничного лечения и нелепости усиленного присмотра со стороны военных. Сотрудник вместе с ним посмеялся над чрезмерной предосторожностью англичан и в заключение попросил пройти медицинское освидетельствование в областной больнице.

- Зачем? – спросил удивленный Капитан.

- Затем, чтобы подтвердить правильность ваших слов.

- А разве медицинская справка, выданная мне в госпитале, не является таким свидетельством? - спросил Капитан.

- Для нас не является.

Против КГБ не попрешь, тем более, что разрешение на заграничную визу выдавала эта контора. Пришлось Капитану направиться в Областную больницу на рентген желудка, так как фиброскопов тогда в городе не было. К радости Капитана на полученной рентгенограмме врач не обнаружил никаких следов недавней язвы: ни рубцов, ни других постязвенных дефектов. Об этом он и написал в своем заключении, сказав, что на Западе умеют лечить язву. С полученным заключением Капитан вновь пришел в управление КГБ и передал его уже знакомому молодому сотруднику. Тот внимательно прочитал заключение, потер себе лоб и сказал:

- Что же у нас получается? Вы и англичане показываете, что были госпитализированы на Фолкленды в связи с обострением язвенной болезни, а данные рентгенологического обследования говорят о том, что у вас никаких признаков этой болезни нет. Явный нонсенс! Как прикажите его понимать?

- Не знаю. Может техника диагностирования не та? - только и смог ответить Капитан.

- Может быть дело в технике, а может быть в чем-то другом? – многозначительно произнес сотрудник КГБ. – У них, видите ли, фиброскопы, а у нас рентгеновские аппараты.

- Да еще образца шестидесятых годов, – нашелся что сказать Капитан.

- Ну, хорошо, допустим дело в старой технике? Тогда вам следует пройти рентген на современной технике. Поищите такой аппарат в городе и сделайте новую рентгеноскопию желудка. Согласны?

- Согласен, – ответил Капитан и занялся поисками нового рентгеновского аппарата.

Таких аппаратов в городе было два. Один в городской больнице, а другой в военном госпитале. Рентгенограмма из городской больницы на этот раз не принесла утешения Капитану. Желудок был в полном порядке. А вот рентгенограмма из госпиталя оказалась такой, как надо. Там где и положено четко просматривалось углубление в слизистой оболочке желудка, которое могло быть классифицировано как язва. Правда восторжествовала. Но ценой ее стала новое госпитализация и лечение, которое заняло уже целый месяц.

Выписавшись из больницы, капитан сходил в Управление КГБ и передал курирующему его сотруднику свое медицинское заключение.

- Ну, вот, теперь полный порядок! – сказал тот, прочив медицинскую справку. – Ни вам, ни нам не нужна сомнительная информация. Желаю вам всего хорошего.

Накануне главрач зашел к нам:

- Ну что, женщины? Что комиссии говорить будем?

Мы в один голос принялись заверять, что всем довольны и никаких жалоб у нас нет.

- Так не пойдет, - перебил нас врач. - Вы знаете, что вам должны выдавать фруктовые соки? А фрукты? А почему вы должны в палате пол по очереди мыть?

Что правда, то правда. Народ у нас не избалованный. Привыкли довольствоваться тем что есть.

Состоялось у нас что-то вроде репетиции, в ходе которой мы узнали для себя много нового.

Потом это выглядело так: Комиссия в составе товарищей из Министерства и чиновников рангом пониже заходит к нам в палату. Товарищи из Москвы интересуются как нам тут живется. Мы, как и было условлено, начинаем в голос возмущаться, что нам не дают того, другого и так далее.

Товарищи из Министерства обращают недоуменные взгляды на товарищей из области. Товарищи из области бросают уничтожающие взгляды на главного врача. Главный врач растерянно разводит руками. Краснеет. Пытается что-то сбивчиво лепетать. Явно оправдываясь. Через некоторое время все удаляются.

А через неделю у нас появились и соки, и витамины, и санитарка, которая делала уборку в палатах.

А наш главный врач ходил и украдкой довольно улыбался.

соседу о том, что происходит за окном. Он видел лодку, рыбаков с огромным уловом, детей, играющих на берегу, юных любовников, держащихся за руки и не сводящих друг с друга сияющих глаз.

В то время как он наблюдал все эти удивительные события за окном, его соседа мучила глухая злоба. «Это несправедливо, — думал он. — За какие такие заслуги его уложили у окна, а не меня, и я могу лицезреть только дверь с облупившейся краской, в то время как он любуется видом из окна? »

Однажды, лежащий у окна сильно закашлялся и стал задыхаться. Он пытался дотянуться до кнопки вызова медсестры, но у него не было сил, потому что он содрогался от кашля. Сосед наблюдал за происходящим. Ему ничего не стоило нажать на свою кнопку, но он этого не сделал.

Через некоторое время первый затих и вытянулся на своей постели.

Когда его унесли, сосед попросил медсестру, чтобы его переложили к окну. Медсестра выполнила просьбу больного, перестелила его постель, помогла ему перелечь на противоположную кровать и, убедившись, что больному удобно, направилась к двери. Вдруг её остановил удивлённый возглас больного:

— Как же так! Это окно выходит на глухую серую стену! Но тот, кто умер, рассказывал мне, что видел лес, озеро, облака, людей… Как же он мог всё это видеть из этого окна?

Медсестра печально улыбнулась:

— Ваш сосед - [бал]абол

одним словом.

На этот раз голос в голове был на редкость убедителен и резонен, фразы звучали чётко, при малейшем намёке на непонимание или, паче чаяния, непослушание, взвинчивая тон до непереносимого рёва.

- Так жить дальше нельзя, - заявил голос.

- Как жить нельзя? - робко поинтересовался Вася, приготовившись на всякий случай набрать номер приёмного покоя: мало ли, ещё начнёт за суицид уламывать!

- Ты, Вася, не живёшь, а прозябаешь, - вынес вердикт голос.

- Прозябаю, - безропотно согласился Вася, ибо крыть было нечем.

- Надо что-то менять в твоей жизни, - с напором бульдозера продолжал голос.

- Может, не надо? - жалобно спросил Вася, памятуя о своих прежних попытках что-то круто поменять. С последующими госпитализациями.

- Надо, Вася. Надо, - процитировал голос — и начать надо с фамилии.

- Господи, чем тебе моя фамилия не угодила? - простонал Вася.

- Вася, это вопрос не личного предпочтения, а твоего будущего человеческого счастья. И не вздумай упираться. Ты, сукин сын, будешь счастлив вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет!

- Да я, в общем-то, не против, но при чём тут моя фамилия?

- Вася, всё дело в магии имён. Точнее, фамилий. Как бытие определяет сознание (слышал о таком феномене? ), так и фамилия определяет судьбу своего владельца. С тем, что мы имеем, историю творить не просто бесполезно, но и прямо противопоказано.

- Но я не...

- МОЛЧАТЬ!!! СЛУШАТЬ И СОГЛАШАТЬСЯ, В КОНЦЕ БЕСЕДЫ ПОДСКОЧИТЬ И СПРОСИТЬ "РАЗРЕШИТЕ БЕГОМ?" !!!

- Всё-всё-всё, уже никто ни с кем не спорит, только не ори так громко!

- Вася, у меня есть одно полезное качество: как бы громко я ни орал, соседи услышат только твои реплики с галёрки. Так что давай ты не будешь выставлять себя идиотом и будешь слушать сюда. Поскольку тебе один хрен слабо, я уже всё продумал. Фамилия твоя теперь Гитлер-Разумовский (для читателей — вторая часть фамилии произвольная).

- Что?!

- Я так и знал, что ты дашь аффект. Так вот, пока хватаешь воздух ртом и хватаешься за сердце, приведу убойные аргументы. Гитлер, конечно, сволочь та ещё. Но! Сволочь харизматичная, этого не отнять. Чтобы сбить с понталыку целую нацию законопослушных и основательных бюргеров — это, я тебе скажу, талант нужен. Теперь его не знает только имбецил. Ты, Вася, тоже сволочь — НЕ ВОЗРАЖАТЬ!!! То есть, один задаток для успеха уже есть. Не хватает харизмы и известности. Фамилия — уже половина успеха, остальное разыграем, как по нотам.

- А Разумовский-то тут при чём? - слабо простонал Вася.

- Вася, ты шизофреник, а не дебил, поэтому нечего тупить! Ты не хуже меня знаешь, что эту фамилию носит заведующий отделением, где ты частый гость. Если для лояльности судьбоносных факторов нужна грубая лесть, то так и следует поступить. Поверь, Вася, супротив своего наполовину однофамильца доктор будет безоружен! Это в нашем деле прямо-таки козырь.

- Ага, вроде пятого туза... А дальше-то что? - спросил впавший в полутрансовое состояние от обрушившихся на него новостей Вася.

- Это хорошо, что мы с тобой так быстро достигли полного взаимопонимания по первому вопросу. Неси карту, будем рисовать направления главных танковых ударов. А завтра — в ЗАГС.

- Нас не поженят, - попытался в последний раз возразить Вася.

- ИДИОТ!!! Я ТОБОЮ И БЕЗ ЖЕНИТЬБЫ ОВЛАДЕЮ!!! ТУДА ТЫ ФАМИЛИЮ МЕНЯТЬ ПОЙДЁШЬ!!!

До участкового врача Вася добрался только на третий день, с новым паспортом и картой оккупации Европы. Переписывая титульный лист амбулаторной карты (шутки шутками, но в ЗАГСе фамилию поменяли), доктор задумчиво произнёс:

- Взять, что ли, себе фамилию Сталин-Рабинович? Эк бы я развернулся...

Таак , а восьмая свободная?

- Да, но. .

- Ничего, ничего-два дня он всего, не больше.

- Ладно доктор, а вы больной идемте со мной, я сейчас ключ возьму вам всё покажу иду за ней, думаю если вниз поведет типа морга, запомнить коридоры , повороты если что как обратно сигать нет, прям на этаже, открывает ключиком дверь:

- Вот ваша палата, вот вам ключ, располагайтесь, пойдете гулять, дверь на ключ блин смотрю -одноместные хоромы, всё блестит и сияет, телевизор, все дела... ну полежал , пошел гулять , коридор длиннющий, по стеночкам больные туда-сюда. , тетка тачку катит , кастрюльки, тарелки, ложки:

- Пропустите, обед везу

- А мне где пообедать? я ходячий.

- Новенький, что-ли?

- Я-то, сегодня , вот недавно

- А тебе нету, только завтра будет, придешь в столовую, и покатила дальше, гремя кастрюлями, обед обломался, стало скучно, гуляю дальше, смотрю тетка обратно рулит:

- Может чо -нить дадите, а то не доживу до завтра?

- Он ещё шутит! давай иди в свою палату, что мешаешь тут, где твоя палата?

- Моя-то, вон там -восьмая

- ВОСЬМАЯ?! и тут всё испарилось, и тетенька и тачка и кастрюльки, ну блин, наверно меня в какую-то в особо заразную палату поместили, странно это всё, невесёлый прибрёл в свою восьмую, включил телик, тук-тук, так тихонечко кто-то в дверь скоблится:

- Извините, можно к вам? мы обед привезли, тут недоразумение, счас всё исправим, вы можете не вставать, мы вас покормим,

- Анечка сейчас стол накроет и поможет, Анечка я дальше. а ты покорми больного

- Анечка, это что у вас такое творится? исполняете последнее желание для приговоренных?

- ХИ-ХИ , что вы. , что вы, у нас такой хороший доктор, и весь персонал и палата у вас такая... . , так что мы вас спасем.

- Анечка, а что с палатой? , она не для заразных?

- ОЙ, насмешили, она у нас для особо важных персон, всегда закрыта, очень редко открываем, отдыхайте я сейчас всё приберу, е сли вам что вдруг нужно будет, вот есть кнопочка... . сегодня моя смена.