Семейные истории #теща

Выпивающие оба, не совсем чтобы вусмерть, но есть такой грешок за ними. Жена всю жизнь занимается собирательством всего и вся. А как же! Вдруг что-то понадобится, а у меня этого нет?! !

Когда их зять затеял уборку в сарае и выбросил 17 старых поломанных холодильников, теща заверещала – костьми лягу, но последний не отдам!

Так и стоит до сих пор в сарае на случай атомной войны…

Супруг – мужичок тихий и не буйный. Мухи не обидит. Поэтому, хоть хозяйство, как положено, у них и есть, к каждой животине относится, как к родной. Вырастить – пожалуйста, а вот если надо умерщвлить курицу для супа или барашка на мясо – это целая проблема…

Так вот, в один год подоспел у них хряк. Здоровенный такой, сальцем оброс со всех сторон прилично. Надо резать, а как? Собрали семейный совет и решили, что самый верный способ – это застрелить порося: и быстро, и почти бескровно. За сим выпили на пару – она с горя, он – для храбрости. Снял мужик со стенки ружье, жена его до калитки сарая проводила, а сама на кухню – посудой гремит, чтобы не слышать самой, как муж будет животину тиранить. Возится она, кастрюли намывает… Что-то мужика долго нет? …

Минут через двадцать залетает разъяренный муж и как даст сходу жене по лбу! Ты что мол, смерти моей захотела?! ! Еле-еле живым от хряка ушел!!!

Оказывается, жена перекрестила спину мужа в сарае и, выходя, на автомате щеколду-то и закрыла за собой. А глаз и рука у супруга уже не те (да и выпивши был), выстрелил он в свинью, да видимо только подранил. Кто был на охоте на кабана знает, что это такое, сделать из него подранка! Мужик в ужасе метнулся в дверь, а она заперта! Единственным выходом для него оказалось подпрыгнув, зацепиться за поперечную балку и висеть так, пока хряк благополучно не испустил дух. А жена, пока муж так висел и орал, ничего и не слышала, даже последних оглушительных визгов порося.

Пришлось потом мужу еще наливать за благополучное завершения задуманного и, так сказать, за моральный ущерб!

жизни все обзавелись жёнами, семьями и дядя Кузя исчез. Ему звонили, звали на посиделки, приезжали поздравлять с днём Рождения, он благодарственно жал руки, отводил взгляд и уходил в дом, в дверях которого стояла жена в позе сахарницы. Дядя Кузя забросил охоту, забросил рыбалку. Жена сказала, что это ужасные дикарские хобби и лучше бы на огороде помогал. Друзья тащат его вниз и на выходные лучше к тёще съездить. И он помогал и ездил. Посерел и осунулся.

Я не знаю, что случилось между ними потом, но они развелись. Друзья помогли встать на ноги и очень неожиданно появилась тетя Кузя (вообще-то, тётя Ира, но кому это интересно). Я помню, как он привел её знакомиться, она ужасно смущалась и пыталась понравиться, ведь это ЕГО друзья.

Она никогда, до этих отношений, не ездила на рыбалку, но, видя, как он этим горит, решила попробовать. И понеслась. Зимняя рыбалка, летняя рыбалка, покупка лодок, удочек (изначально, была одна - его). Она рассказывала, как они почти дрались за эту удочку.

Дядя Кузя расцвёл. Он бросил нелюбимую работу, помогал ей в её хобби-работе - она делала фото в школах/садах, начал продавать то, что они вместе наловили, вспомнил про охоту, они стали ездить на двухнедельные сплавы.

Сейчас к ним, специально, приезжают со всей страны, у них 13, только грузовых, лодок (+надувные), он водит целые группы, знает все охотничьи угодья, всю рыбу. В морозилке всегда есть тетерев. У них горят глаза, они наперебой рассказывают о своих путешествиях (как их, дурных, ловили с льдины (не одобряем)), показывают видео, зовут с ними, предлагают тетерева, угощают рыбой.

Она не устает повторять, что это было лучшее, в жизни, решение - поддержать своего мужчину. А у нас, детей (некоторым уже под 30), они так и остались одним целым - дядя и тётя Кузя.

что вхождение в образ заставит этот звук как-то проклюнуться. Но заветное «р-р-р! » так и не получилось. Пришлось довольствоваться ролью седьмого козлёнка: «бе-е-е-е! » выходило безупречно.

Многие читатели скажут, что обычно такой дефект придаёт девушке даже некоторое оча’ование.

Автор такое допускает. Но, возможно, доза очарования не перевешивала какого-либо другого дефекта, о котором автор не знает, а если бы даже знал, то, будучи джентльменом, посчитал упоминание о нем совершенно излишним. По крайней мере, для этого рассказа.

В общем, выдача затягивалась.

Но наконец нашелся подходящий кандидат. Можно сказать, даже - равноценный эквивалент. Он не выговаривал звук «ч», а ещё и немного заикался. Такое бывает у женихов. Особенно, в беседах с будущими тестем или тёщей.

Возможно, этот дефект так же придавал ему некоторое ош-ш-шарование, которое с лихвой перекрывалось тем фактом, что жених был англичанином.

Вариантов проживания молодых было немного: в семье моего знакомого или за рубежом. То есть, первый вариант выданья можно было бы назвать недолётом. Зато второй – перелётом.

Преодолевая заикание и брызжа шипящими звуками, жених настоял на втором варианте с перелётом через Ла-Манш и далее везде. И увы, по нашей древней славянской традиции жена должна была следовать за мужем, что причиняло её родителям царапающие сердца страдания в совокупности с щекочущими ожиданиями вызова в гости.

Особенно ждал приглашения отец дочки, в простонародьи – тесть. Так как по слухам, только в Лондоне можно было купить настоящую блесну «Mepps Lusox AG» на судака.

Вызов всё оттягивался и оттягивался. Потом появился скайп, который снял актуальность приглашений, но не убавил напряжения ожиданий. Уже и пруды сковались зимним льдом, и не пойманные судаки зарылись в ил для зимней спячки. А друзья-рыбаки уже и подначивать перестали.

Наконец выяснилась причина столь долгого оттягивания приглашения: производственные усилия молодых завершились блестящим успехом - молодые произвели на свет сына.

По древней традиции (национальность традиции не известна, возможно, общемировая) имя первенцу даёт отец матери, по-нашему – тесть.

Горюя о пропущенном сезоне, тот откликнулся мгновенно:

- Нарекаю внука РИЧАРДом!

Уломали на «Мишу».

не могу! Если вот прямо сейчас не съем мисочку горячих пельменей жизнь окончательно превратиться в серое ничто.

В голове созрел коварный план.

Я помнил, что где-то в холодильнике, в самом дальнем углу морозилки, ещё с того года спрятался пакетик чудесных пельменей. Пойду на кухню, отварю и съем, назло всем невзгодам!

Тихонько, дабы никого не разбудить, я прокрался на кухню.

Кот понимающе посмотрел на меня и сделал вид, что не замечает. Его миска была полна… новогодним меню. Куриное мясо, говядина, свинина и даже оливье с холодцом совершенно убили ночной интерес кота к холодильнику.

В кое то веке кот был сыт… Сыт совершенно, сыт абсолютно, сыт по самое горлышко.

Не включая свет, где на ощупь, где по памяти, я подкрался к холодильнику, обходя все препятствия на моем пути. Тихонько открыв дверь холодильника, приступил к поиску сокровенного. Я уже нащупал вожделенный пакетик с пельменями, уже начал потихонечку вытаскивать их из мрачного и холодного заточения. Как случилось страшное!

На кухне вспыхнул свет! От неожиданности я подскочил. Оглянувшись, я увидел стоявшую на пороге кухни тёщу, в угрожающей позе сахарницы. За ее плечом маячило перепуганное лицо жены и где-то в темноте коридора сонное ворчание тестя.

- Ты что удумал, ирод? – грозно спросила теща.

- Пельмешек отварить хотел – робко ответил я.

- Пельмешек? Отварить? – звуковой диапазон тещи плавно переходил в ультразвуковой.

- А кто будет салаты есть? Кто будет холодец доедать? Я для кого это все готовила? – с угрозой вопрошала тёща.

- Ну я же не просил. Не просил столько… - робко возразил я.

- А меня не надо просить! Я сама знаю сколько надо! – тёща начала надвигаться на меня с видом танка, давящего пехоту.

- Ты думаешь мне это надо? Думаешь я это всё для себя делала? Мне то не надо ничего, курочка хлеба и хватит – вдруг всхлипнула тёща.

Я оглянул кухню. Корочка хлеба как-то вдруг превратилась в большую миску оливье, тазик винегрета, большой судок селедки под шубой и три большущих судка с холодцом. Куриные окорочка, мясо по-французски, жульен и говядину в горшочках можно было бы и не принимать во внимание, но их количество вгоняло в дрожь одним своим видом.

- Мама! Ну не расстраивайся! Он не специально. —робко сказала жена.

- Не специально! ?! ? – громко вскричала тёща. – Он как ночной тать, украдкой, тайком от всех….

- Так! – вдруг голос тёщи резко изменился на командный – Пока Новогодние праздники, никаких пельменей!

- А яишенку? - робко спросил я

- И никаких яичниц! Не дай бог замечу! – тоном полковника войск НКВД отрезала тёща.

- Ну всё! Идите спать! – прорезался голосом тесть. - Он всё понял. Мы сейчас тут посидим с ним на кухне. Выпьем по граммульке, успокоим нервы и тоже пойдем спать.

- Гляди у меня! – погрозила тёща кулаком.

Когда тёща с женой величаво удалились с кухни, я рухнул за стол, уронил голову на руки и зарыдал.

- Я так больше не могу! Сил моих больше нет! – сквозь рыдания простонал я.

- Ну! Ну! – тесть сел рядом и ободряюще обнял меня за плечо.

- Давай ка вот! По соточке накатим. Оливешкой закусим, холодечика малость с хренком или горчичкой… Глядишь и всё в норму придёт!

- Да в какую норму? – простонал я. – В меня это все уже не лезет! Я хочу простой, человеческой пищи! Просто хочу пельмешек, ну или яичницу, на худой конец!

- Отставить! – грозно рявкнул тесть. – Отставить сопли! Всем тяжело! Как никак Новый год! Суровый и беспощадный!

Да! Тесть прав!

Это он! Новый год! Суровый и беспощадный!

“Идиот” в глянцевой суперобложке.

Зять Миша намёк понял, однако, будучи выходцем из интеллигентной профессорской семьи, счёл ниже своего достоинства выяснять с тещей отношения, вместо чего презентовал Розе Львовне томик Фейхтвангера с романом “Безобразная герцогиня Маргарита Маульташ”.

Роза Львовна подарок приняла, но обиду затаила и нанесла ответный удар, положив 23 февраля на письменный стол зятя аккуратно завёрнутый в нарядную бумагу “Скотный двор” Оруэлла.

После чего ранним утром восьмого марта получила перевязанный розовой лентой экземпляр “Собачьего сердца” с надписью „На долгую память от любящего вас Миши”…

Теща нервно хмыкнула и демонстративно подвинула наутро к завтракающему зятю “Сатирикон“ Петрония Арбитра.

Начитанный Миша быстро разобрался, что теща просто-напросто обозвала его козлом и, сдерживая гнев, осведомился, не приходилось ли Розе Львовне читать гоголевских “Записок сумасшедшего”, на что теща отвечала, что нет, не приходилось, поскольку ей в отличие от некоторых как-то ближе адекватная литература вроде “Доводов рассудка” Джейн Остин.

Зять пререкаться не стал, но привёз Розе Львовне из ближайшей командировки сразу два подарка: “Декамерон” Боккаччо и „Мать“ Горького.

Сопоставив несопоставимые произведения, теща смекнула, что зять совсем потерял стыд и просто-напросто опустился до нецензурной брани. Тем не менее она не стала поднимать шум или валиться в кресло с сердечным приступом, а хладнокровно передала через внучку Уголовный кодекс и книжку Чуковского “От двух до пяти”.

В день своего рождения Роза Львовна приняла от Миши эксклюзивное издание “Убийства в Восточном экспрессе“ Агаты Кристи на языке оригинала. На что она бесстрашно и с явной угрозой ответила матово поблескивающим томиком Маркеса “Сто лет одиночества”.

По-настоящему теща встревожилась лишь тогда, когда перед совместной семейной поездкой на море она получила по почте богато иллюстрированную тургеневскую “Муму”. Сопоставив свою весовую категорию с весьма недурно накаченным зятем, Роза Львовна ужаснулась и побежала в букинистический магазин покупать через знакомую продавщицу изданную аж в позапрошлом веке пьесу Шекспира “Много шума из ничего”. Подумав, она также приложила к ней Хемингуэевское “Прощай, оружие! ” и передала купленное Мише с пожеланиями хорошего отдыха.

Миша сухо поблагодарил и ответил книгой Ремарка “На Западном фронте без перемен”.

Роза Львовна заискивающе подкинула на супружеское ложе зятя брошюрку под названием “Роскошь человеческого общения”, получив в ответ на прикроватной тумбочке затрёпанный томик Ленина, снабжённый заголовком “Лучше меньше да лучше”.

Роза Львовна всплакнула и унизилась до того, что торжественно преподнесла Мише на именины повесть Стругацких “Трудно быть богом” с автографами авторов.

Польщенный Миша смягчился и выписал теще с интернета “Возвращение в дивный новый мир” Олдоса Хаксли.

Роза Львовна, растрогавшись, выпросила для него у подруги прижизненное издание мопассановского “Милого друга”.

Зять улыбался и лобызал теще ручку, но Роза Львовна тем не менее заметила за креслом перевязанную подарочным шнурком подшивку журнала “Крокодил” за год, соответствующий году ее рождения.

Перед Новогодними праздниками Роза Львовна столкнулась в подъезде с соседкой, нагруженной сумками с провизией.

– Счастливая вы, Роза Львовна. . ! – сказала та, переводя дух. – Мой зять хуже аспида, хоть я его кормлю да пою, а ваш Мишенька в вас прямо души не чает. Ни криков, ни скандалов. И как это у вас получается. . ?

– Книжки любим читать, Марья Семёновна, – кротко сказала Роза Львовна. – Читайте книжки, они плохому не научат…

И поправила подмышкой томик Чехова с закладкой на рассказе “Невидимые миру слёзы”…»