Семейные истории #друг

была на последнем месяце и на пляж посему не ходила).

Проходит недели 2 и придя домой с работы попадаю под перекрестный допрос жены:

- С какой это ты бабой на диком пляже в море сношался?!!! "

Я же не сном не духом, и не пойму за что меня колотушкой по голове пытаются побить. (А беременная злая женщина это страшная сила)

Начинаю выяснять, что к чему, и оказалось что 2 недели назад меня видела одна знакомая, как я с какой-то девушкой шел в сторону пляжа.

О чём она не применула рассказать другой знакомой немного приукрасив конечно, типа у него жена вот-вот родит а он с [м]ля@@ми шляется.

Вторая додумав, что раз я шёл на пляж с какой то [м]ля@@ю, то наверное же не на общий, а на дикий и передала это третьей!

Третья логически подумав, что на диком купаются только нудисты, а это значит мы там были голышом, передаёт четвёртой, что видели меня на диком пляже голышом с какой-то [м]ля@@ю...

Четвёртая понимает, что ходить на пляж и не купаться это нонсенс, а раз купались голышом значит в воде сношались, передаёт это пятой.

Ну а пятая была подругой тёщи!

Хорошо, что жену на следующий день в роддом увезли, а по возвращению домой у неё появились совсем другие заботы!

еще сантиметров десять. От такого союза родилась я – крупная крепкая девочка. Не толстая, а именно крупная; уже в пятом классе я не могла натянуть на себя ни одно мамино платье.

Я росла абсолютным чертенком! Кличка Вождь Краснокожих прочно закрепилась за мной как в семье так и за ее пределами. Моя маленькая мама, натерпевшаяся невзгод от собственной семьи и особенно от жестокой матери, дала себе клятву, что никогда не обидит и не ударит своего ребенка. И свое слово сдержала. Каждый вечер мы с мамой рисовали, лепили, и читали; без ремня и мордобоя я выросла свободной и независимой. Она никогда не принимала сторону учителей, не орала на меня в кабинете директора, не наказывала за грязную или порванную одежду, а только смотрела на меня с нежной грустью и говорила: «Ну что же ты так, деточка? » А уж в кабинете директора моя мама побывала!

Я училась легко и на отлично, но никогда и никому не позволяла себя обидеть, унизить, или обозвать. Поэтому когда очередной белобрысый ушастик тыкал меня карандашом в спину на уроке, я не терпела до перемены, не грозила хулигану, не жаловалась учительнице, и не шептала: «Дурааак! », я вставала из-за парты и била обидчика кулаком в нос. В советской школе, где в школьных кабинетах во время урока даже мухи летали с глушителями, мое поведение было вопиюще-недопустимым. В начальных классах меня ставили в угол, разбирали на собраниях, порицали, объявляли бойкот, и водили к директору. Безрезультатно, к третьему классу каждый мальчишка в школе знал, что связавшись со мной, [ман]дюли были неизбежны как весна.

Во дворе я тоже была не ангел. Как то в драке мне разбили камнем лоб, кровища залила правую половину лица мгновенно, но левым глазом я все еще видела. Я вцепилась во вражину обеими руками и мы катались по земле, смешивая пыль с кровью. Растащили нас проходящие мимо работяги, потом была скорая, лоб мне зашили и маму мою откачали тоже. Вечером она долго гладила меня по забинтованной голове, вздыхала, и повторяла: «Моя ты деточка! »

Беда пришла в ноябре. Учительница попросила мою маму прийти в школу. «А что я сделала? » - возмутилась я. «Что, опять? » - обреченно вздохнула мамочка и поплелась в школу. На этот раз не было ни разбитых носов ни подбитых глаз. Школа готовилась к встрече Нового Года и на общешкольную елку среди начальных классов требовалась Снегурочка. Выбор пал на меня. «Моя дочь? Снегурочка? Да как же она справится? » - отбивалась мама как могла. Но учительница была непробиваема как Китайская Стена: «Ваша дочь единственная кто справится с такой задачей, готовьте костюм. »

Костюм Снегурочки был проблемой, мама совершенно не шила. У нас даже швейной машинки в доме не было, пока у меня в седьмом классе не началось шитье на уроках домоводства. Перед Новым Годом все портнихи и ателье были забиты заказами, кто будет тратить время на дешевый детский костюм? Купить новогодний костюм в Советском Союзе было возможно, но не везде и не так то просто. Какая-то портниха сжалилась над мамой, измерила мои могучие плечики, и раскроила голубую ткань на платье и шапочку.

Теперь по вечерам, пока я репетировала роль, мама руками шила костюм. Для белой отделки она варила клейстер из муки, чтобы прикрепить вату к краям юбки, потом посыпала еще теплую конструкцию размельченной смесью елочных игрушек и дождика. Потом все это сушилось на столе и тщательно оберегалось от вездесущей кошки. Мама не успевала. Еще надо было украсить белые чешки и прикрепить на них белые бубоны.

В городе вовсю царила предпраздничная атмосфера, люди несли елки и выстраивались в очередь за азербайджанскими мандаринами и марокканскими апельсинами. Советские дети с нетерпением ждали подарков, которые советские профсоюзы уже распределяли советским родителям. И вот настал торжественный день. Актовый зал был полон перво, второ, и третьеклассниками, с любовью превращенными в снежинок и зайчиков заботливыми мамами и бабушками. Роскошная елка сверкала гирляндами, упиралась в потолок красной звездой, и вызывала всеобщее восхищение.

Меня переодевали в до боли знакомом кабинете директора, чтобы как можно дольше не раскрывать личность Снегурочки. Тут обнаружилось, что в процессе транспортировки от белой чешки оторвался бубон. Учителя и мама заметались в поисках иголки и ниток. Времени не оставалось, директриса повела меня к актовому залу. Я была сверкающе спокойна и великолепна, как истинная внучка Деда Мороза! Бубон я несла в руке как снежок.

У входа в актовый зал нас догнали мама и трудовичка. Мама принялась судорожно пришивать бубон к чешке, не снимая чешку с моей ноги. В это время началось представление. После короткого вступления из динамиков раздался призыв ведущей: «Дети, а давайте позовем Снегурочку! Сне-гу-роч-ка! » Сотня разгоряченных снежинок и зайчиков подхватили звонкими голосами: «Сне-гу-роч-ка! » К этому моменту сверкающая фигурка Снегурочки уже наполовину торчала из дверей актового зала, но правая нога, скрытая от глаз зрителей, была вытянута за дверь как у породистой примы-балерины. «Придумай что-нибудь», - простонала мама, стоя на коленях и пытаясь перекусить нитку. «Иду, иду-у-уу! – взвыла я, - нога-а провалилась в сугро-об! » Наконец-то измученная Белошвейка победила нитку и внучка Деда Мороза впорхнула в актовый зал, осыпая затоптанный пол блестящей мишурой. Новогоднее представление началось. Были конкурсы и хороводы, потом ловили и линчевали Бабу-Ягу за то, что она слямзила мешок с подарками у простака Деда Мороза, потом зажигали елочку. Прошли годы. Костюм Снегурочки долго еще сыпал раскрошенными елочными игрушками и дождиком в целлофановый пакет, вспоминая былую славу.

Маме 70 лет. Я рассказываю ей про свой тяжелый день: два слушания перенесли в расписании суда, и я весь день проторчала в суде, и у судьи сегодня явно был ПМС. Мама улыбается своей доброй улыбкой и говорит: «Моя ты деточка, главное что бубон от чешки не оторвался. » И мы заговорчески улыбаемся друг другу.

где живут родственники, кто и чем болеет…

Сейчас же порой люди не знают даже, кто живет на одной лестничной площадке с ними. Увы, такова действительность нынешних дней!

Так к чему это я… Как-то у наших соседей по старой квартире весной приехала больная мама главы семейства, бабушка, стало быть, пожить у них. Приехала издалека. Ребятня – дети их, радуются. Очень хорошая женщина. Сидела чаще дома. Иногда выходит погулять на свежий воздух, походит около подъезда, а присесть негде… Коммунальщики старые скамеечки убрали, а новые не поставили. Мужички с нашего подъезда организовались, соорудили две добротные хорошие скамейки, покрасили. Даже бумажку прицепили, дескать, покрашено. Но как-то так получилось, что та бабушка все же села на не засохшую полностью скамейку и остался соответствующий след. Никто перекрашивать по новой, естественно, не стал.

Увы, возраст и болезнь делают свое дело. Не стало той бабушки…

И вот как-то один из внуков (тогда еще совсем маленький) спустя какое-то время выходит погулять, встал на крылечке, посмотрел на скамейку и с грустью произнес:

- Вот… Бабушки уж нет, а след остался…

всему, эти проблемы пока отошли на второй план. Наш друг был весел и беззаботен, пил, шутил, вовсю расхваливал свою Олюшку. Постоянно повторял, как он, наконец-то, счастлив. Что нашел ту самую единственную. И как любит двоих её детей. И как обязательно родят общего.

Мы все искренне за него порадовались. И я тоже. Но было одно обстоятельство, некая червоточина, которая засела в мозгу и не давала мне покоя.

Олег и Оля были знакомы уже давно: вместе учились и, даже, одно время встречались. Но до свадьбы дело не дошло. Им было хорошо и комфортно вместе, и чувства бурлили нешуточные. Но импозантный красавец мечтал о прЫнцесе, как минимум, а Ольга на эту роль никак не тянула. Потом: он был слишком молод и независим, и не собирался обременять себя семьей. Их пути разошлись. И вот сейчас, почти через два десятка лет, пересеклись в новой точке. Чтобы объединить их судьбы и восстановить кармическое равновесие.

Не знаю, как у других, но меня не покидает ощущение, что человек сам, своими руками, изговнял лучшие годы своей жизни. Ведь у него могла быть семья с любящей и любимой женщиной, это могли быть его дети. Не было бы пустых бестолковых романов со смазливенькими мордашками. Не было бы сердечного разрыва от предательства. Не было бы этой усталости от жизни и обиды на весь женский род. В погоне за эфемерными идеалами он упустил что-то очень важное. Ведь всё могло сложиться иначе.

Или нет?

Кто его знает…

остались с отцом одни. Старшим повезло больше, разъехались кто куда, в техникум, институт, женились и вышли замуж, а нам с братишкой было только девять и восемь лет. Батя весь вечер колдовал у плиты на кухне, вращая пятилитровую кастрюлю.

- Кушать подано, садитесь жрать, - наконец-то произнес он.

Мы с братом схватили ложки побольше и устремились к столу, локтями отпихивая друг друга. Еда, а это была именно она, другого слова за счет своего малолетства я пожалуй и не подберу, была невыносима.

- Эту бурду жрать невозможно! Что это за хрень?! - сказал бы я сейчас, но тогда просто постарался пропихнуть ложкой это варево поглубже в горло, чтобы не подавиться. Васька, а он был младший и в привилегиях, просто выплюнул эту хрень обратно в тарелку. И ему за это ничего не было. Да, я забыл сказать, что мама у меня была украинка. А как готовят украинки борщи и супы... Сказка, просто сказка.

- Нда, - почесав лоб над бровью, произнес батя, - я так и знал, что не хватает ингредиентов.

Ингредиенты, слово мной нелюбимое, из-за труднопроизносимости, труднонаписуемости и труднодобываемости. Но тогда оно нас заинтересовало.

- А что это, что?! - немного заволновались мы.

- Я же сибиряк, - произнес батя, все так же задумчиво, - тайга поставляет массу ингредиентов, без которых пища не вкусна. Значит так, сейчас все спать, а завтра в лес, за ингредиентами. Не успел забрезжить рассвет, батя сыграл подъем. Проверив наши карманы на предмет печенюшек и конфет, а заодно и куска колбасы, он строго произнес — в тайгу идем, а она накормит!

Целый день, мы блудили по каким-то распадкам, от лиственницы к кедровнику, от березы к ели. Батя выдирал какую то полынь, нюхал, растирал в пальцах, смотрел на свет. Чертыхался, что не созрело. И мы блукали все дальше и дальше. Тайга, [м]ля, кормить не торопилась. Если не считать комаров и мошку, которые походу просто нами обожрались. Стемнело быстро.

- А чего по темноте в такую даль переться, здесь и заночуем, - произнес батя и начал ломать еловый лапник. Про нас он походу забыл. Мы ломали его сами. Простучав до утра зубами и умывшись росой. Вот так прям рожей по траве. Мы продолжили поиск ингредиентов, будь они не ладны. К вечеру следующего дня, батя все же нарвал, то ли лебеды, то ли крапивы, в темноте было не разобрать. И мы гордо с добычей пошли домой.

Не успели мы вернуться, батя достал из холодильника позавчерашний суп, растопил печь, покромсал кусками принесенную траву, упс, извините — ингредиенты, покрошив их в кастрюлю и разложив потом по чашкам.

Я хлебал ложкой, она дымилась в моих руках. Васька был младший и в привилегиях, поэтому он хлебал сразу ртом из тарелки и ему за это ничего не было.

- Ну как, сынки, вкусно? - поинтересовался батя. Я вместо ответа, протянул ему тарелку за добавкой. - Говорю же, ингредиенты, страшная сила! - докладывая мне, произнес он.

- Батя, батя! А как они называются, эти ингредиенты?! - опорожнив вторую тарелку, на будущее поинтересовался я.

- Называются они, сынок, голод. Просто голод! И в него вложен универсальный вкус всех времен и народов!

скамейки, а в конце - всеобычная же, выкрашенная свежей бронзовой краской статуя Ленина, изображавшая вождя пролетариата в полный рост, с вытянутой впрёд правой рукой и со сжатой в кулаке кепкой. Было тепло и солнечно; вокруг носились совсем мелкие ребятишки, чьи мамы и бабушки наблюдали за ними, чинно рассевшись по периметру. На одной из скамеек расположилась небольшая - человека три - компания мужиков самого рабочего вида. Время от времени один из них опускал руку за спинку скамьи и совершал там какие-то манипуляции, после чего в руках у всех троих оказывались бумажные стаканчики из-под мороженого. В общем, самый обычный городской пейзаж.

И тут на алее появился ещё один персонаж, по внешности - типичный сельский конторский служащий низшего звена того времени: рубашка с короткими рукавами навыпуск, три недели назад глаженые брюки и сандалии, обутые на буро-зелёные клетчатые носки. Был он заметно "навеселе", но на ногах держался довольно твёрдо. Дотопав до клумбы, он обогнул её и вдруг остановился, уставившись на цветы. О чём-то угрюмо задумался... Через минуту лицо его просветлело: было видно, что он принял какое-то важное решение. В следующую секунду он уже рвал цветы - сосредоточенно, разборчиво, со знанием дела подбирая букет и ни на что постороннее не отвлекаясь. Продолжалось это довольно долго, и присутствующие развлекались от души: бабушки и молодые мамаши улыбались, а работяги и я ржали в голос. За всеобщим весельем никто не заметил, откуда возникли эти двое блюстителей порядка...

Всё вокруг смолкло... .

Когда мужичок, составив букет, наконец поднял голову и выпрямился, прямо перед ним - через клумбу - стояли и смотрели на него двое милиционеров.

Ситуация, казалось бы, была безвыходная - заметут за милую душу...

Меня до сих пор поражают его реакция и сообразительность: в один момент он делает разворот "кругом", в три стремительных длинных шага достигает памятника Ленину, и быстро, но в то же время как-то очень почтительно и торжественно, чуть ли не преклонив одно колено, возлагает букет к подножию постамента. После чего отсупает на один шаг и, скорбно опустив плечи, замирает - руки по швам -, склонив голову.

Тот из милиционеров, что был помоложе, сунулся было к нарушителю, но старший придержал его за локоть, сделав лёгкий отрицательный жест головой...

Ситуация, действительно, была щекотливая: с одной стороны - потрава налицо; а с другой - вещдок лежит в таком месте... Ну-ка, попробуй забрать цветы, возложенные к памятнику вождю мирового пролетариата - заработаешь по партийной линии, как пить дать, за святотатство. Да и самого нарушителя не больно-то ущемишь - всегда может сказать, что проступок был совершён в спонтанном и неуёмном сиюминутном порыве благодарности дорогому Владимиру Ильичу за организацию тем счастливого детства...

А хитрюга-нарушитель, втихушку и осторожно следивший между тем за действиями стражей правопорядка по их отражениям в мемориальной, чёрного полированного мрамора, доске с надписью "Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить! " сообразил, что сейчас его "брать" не будут, потихоньку выдохнул, незаметно переступил плетёнками, утверждаясь получше, и сам застыл памятником, всем своим видом давая понять, что скорбеть он собрался до победного конца.

Работяги на соседней скамейке снова начали откровенно скалиться.

Милиционеры тихонько посовещались вполголоса, после чего, улыбаясь, ушли.

Выждав для верности минут пять, в противоположном направлении рванул и сам скромный служащий (или кто он там был? ). Ему, скорее всего, пришлось в тот день выдержать ещё одно нелёгкое испытание - разговор с женой, да ещё и без цветов.

Цветы остались у памятника...