Истории о армии #служба

Что характерно, паталогоанатома они почему-то так не называли.

А потом появился новый начальник медпункта, получивший прозвище "Доктор" при следующих обстоятельствах.

Приехал он из столичного города. Те, кто посылали его на Космодром, расписали город Мирный как столицу Архангельской губернии. Сражённый контрастом между рассказом и суровой действительностью, врач зашёл в местный "ресторан" и напился. Буянить не стал и тихо заснул за столом, рассыпав по столу документы и деньги.

"Сердобольные" официантки вызвали патруль, который и отвёз вяло сопротивляющееся тело в комендатуру, откуда мы его через полчаса и забрали. Теперь картина "представления" командиру: небритая личность, стриженная "налысо", в спортивных трениках и тапочках на босу ногу (дело было летом), на плечах чёрная майка с нарисованным пышным кустом конопли и надписью "Fan club canabis". Дежурный по части подводит прибывшего к кабинету командира части, стучит в дверь. . .

Командир:

- Войдите. . . Что там у вас?

Врач, отодвигая дежурного по части в сторону и толкая дверь ногой:

- Ваш новый доктор, б%я, приехал! ! !

военкомате работать за копейку программистом в обмен на свободу. Работал он добросовестно пару месяцев, благополучно пересидев осенний призыв, составляя и компьютеризируя всякие базы данных. Призыв окончился и большого начальника военкома вызвало на ковер руководство. На той исторической встрече было мало очевидцев, но по слухам еще большее начальство дало командиру военкомата некислый пендаль за недовыполнение плана по отправке в армию столь ей необходимого контингента и большое количество косячных товарищей-призывников.

По возвращении командира к месту несения боевой службы сей пендаль был трансформирован в поток грязных ругательств на своих замов. Те в свою очередь понесли на руководителей различных служб, те на подчиненных - лавина пендалей шла в геометрической прогрессии все больше и больше опускаясь к низу. В самом низу был наш герой. Теперь собственно история.

Бравый тов. майор, только что схвативший свеженького пендаля увидел скромно сидящего за экраном в отведенном ему помещении гения. Цепким взглядом была произведена рекогносцировка помещения и замечен неправильно стоявший стул, смещенный влево относительно своего правильного места и АБСОЛЮТНО неозадаченный сутулый программер. В ту же секунду четко поставленным командным голосом над ухом гения была подана вводная - "Переставь стул на место, ... мать!" От такого внезапного вторжения в святая-святых - МЫСЛИ - программиста, у последнего сработали древние инстинкты. Он вскочил и заорал - "Яволь, майн фюрер!". Открытый рот и выпученные глаза майора Российской армии.

Через пятнадцать минут он уже стоял перед входом в военкомат с повесткой явиться на сборный пункт и отпечаток сапога 45-го размера ниже спины. Через пять дней новоиспеченный матрос убыл служить на Северный Флот. Вот так-то.

P.S. Будь готов - всегда готов!

от нас скрывалось, что как отцы-командиры мы для регулярной Армии- фуфло ( Но оказалось потом, что выборочно брали), а вот на случай ядерной войны мы потребуемся. Для проведения СНАВР, - Спасательных Неотложных Аварийно-Восстановительных Работ. Поэтому преподаванию и ОМП, и СНАВР уделялось очень серьезное внимание.

Мы же, еще полудетским восприятием, где не было ну никакого места осознанию собственной смертности, относились к этим дисциплинам зачастую с жеребячьей веселостью и шутками. Так, прибыв на перемене в специально оборудованный кабинет по ОМП или по ГО( гражданская оборона) для последующего занятия, мы дружно устремлялись к его главному учебному пособию- макету с ландшафтом ядерной войны. Он представлял собой стоящий в центре кабинета стол, размером с теннисный, на котором этот макет и размещался, полностью закрытый сверху стеклом. Это был совершенно мирный живописный, холмистый и зеленый ландшафт, с речушками, мостиками и деревушками, дорогами и машинками. Плотина вроде еще была. Вроде была еще и ж/д. Ничего не предвещало апокалипсиса. На торце коробки этого застекленного макета находились органы механического управления. При определенном воздействии на которые из верхушки живописного зеленого холма выскакивало некоторое изделие, по виду напоминающее гриб-боровик с толстой ножкой и умеренной по диаметру кругловатой шляпкой, общей высотой примерно 13-15 сантиметров, покачивающееся на спиральной пружине диаметром с саму ножку. Вне сомнений, это был атомный гриб! Звука не было, но мы уже с нарочитым снобизмом профессионалов комментировали, что звук после ядерного взрыва доходит до потребителя не сразу. Покачивания же выскочившего гриба тоже находили свое объяснение в наших умах, как распространение радиоактивного облака в результате тесного взаимодействия турбулентного взрывного потока с прекрасной розой ветров. (А комментировал ли кто пружину, на которой покачивался выскочивший атомный гриб, в терминах противозачаточной, припомнить точно пока не могу).

Макет предназначался для усвоения, закрепления и проверки знаний студента о том, как ему действовать, где и как конкретно, после получения вводной с данными о нанесенном ударе. А где уже и не надо никак, за исключением труповозок. Вроде для этого и разработали "Буханку", которая до сих пор бегает. Особо запомнились две постигнутые истины. Истина первая: Разбирается организация и проведение эвакуации крупных городов по сигналу тревоги. Один студент, наверное на тот момент из богатой семьи (Личное авто было тогда редкостью), в установленном порядке спрашивает: "А можно на личном транспорте эвакуироваться? ". Препод: "Можете попробовать, допускается. Но будьте готовы, что если машина заглохнет, то она тут же будет без всяких разговоров спихнута в кювет, чтобы не препятствовать движению колонн. И может, Вам повезет пристроиться в одну из колонн". Истина вторая, быть может, подустаревшая. Препод объясняет преимущество СССР перед США при эвакуации крупных городов: "Когда проводили учебную эвакуацию Нью-Йорка, уложились чуть меньше, чем за час. А возвращение назад после окончания учения растянулось на пол дня. Потому что мостовладельцы сообразили резко взвинтить цены после прекращения учения. У нас такого не будет. "

Хотя ceкс-шопов и соответствующих игрушек тогда и в помине не было, появление этого "атомного гриба" вызывало у нас всеобщее оживление, и мы быстро усвоили, как вызывать выскакивание этого атомного гриба вновь и вновь. Макет был выполнен по-военному кондово и надежно. Торопились, но не успевали наиграться за перемену перед началом пары. Затем наступала томительная академическая пара по ОМП или ГО, когда мы сидели по трем сторонам вокруг этого макета, то и дело бросая взгляды на макет, и не теряя надежды, что быть может препод в погонах сегодня ускоренно завершит обучение, и мы еще успеем поизучать атомный взрыв до перехода в другой кабинет.

В одно из занятий серьезный, предпенсионного возраста препод с большими звездами и толстыми увеличительными стеклами очков, с очень важным видом исполнения задания государственной важности, все бубнил и бубнил. Иногда разнообразя показом на себе, где именно тебя может поломать ударная волна. Но время шло уже к концу пары. Наконец он сделал паузу, и оглядев студентов как бы через окуляры командирской стереотрубы, важно произнес: "А сейчас- небольшой анонс: ... "

Оружие массового поражения сработало. Стараясь не гоготать, мы массово сползали вповалку. Как при атомной вспышке. Но ногами кто куда. Ибо команда "Хохма спереди! " подана не была.

П. С. Этот покачивающийся гриб сейчас мне представляется туда-сюда покачивающейся вехой. Вехой, разделяющей мир праздника жизни, и мир озабоченности возможным ее очень тяжелым окончанием.

А наши отцы-командиры той "военки" представляются мне сейчас в основном довольно умудренными жизнью, без тупого солдафонства учителями невеселой премудрости. Весьма разумно балансирующими между беспечностью и истерией. За редкими исключениями. Предполагаю, что такой подход шел с самых верхов.

П. П. С. Прошла весна, настало лето. И в том- частичка от макета.

П. П. П. С. С одним из моих более старших родственников на курсе учился парень, который был совсем седой. Он стал таким, когда при прохождении срочной службы находился на Кубе во время Карибского кризиса. Сокурсницам его седина нравилась.

писать, смеркалось... потом совсем смерклось... потом стемнело... и вот наступила глубокая ночь. Сапёры всё не ехали, оставленная нам рация сдохла, о мобильных телефонах ещё никто не слышал. А спать хочется всё сильнее и сильнее. Понимаем что нельзя, если приедут и засекут что спим на охранении, ещё тех люлей получим, но организм берёт своё, сказывается день учений, и глаза всё чаще закрываются сами.

И тут в моей голове созрел идеальный план. Мы договорились спать по очереди: один спит, второй смотрит в оба и в случае приближающихся огней разбудит спящего. Как инициатор гениальной идеи, беру себе право спать первым, раскидываюсь прямо на земле, благо лето на дворе и сладко засыпаю, предварительно наказав напарнику разбудить меня через час.

Через какое-то время чуствую сквозь сон как что-то тёплое, влажное и невероятно нежное скользит по моему лицу. Ещё не успев сообразить где я и что я, пребывая в сладкой истоме от происходящего, я начал медленно открывать глаза.

В следующую секунду я услышал душераздирающий крик, от которого проснулся естественно заснувший через секунду после меня мой напарник (и всё живое и неживое вокруг). Только спустя мгновение я понял что крик этот мой собственный, и было от чего: прямо надо мной нарисовалась морда здоровенной коровы, которая усердно облизывала моё лицо.

Вы пытались открыть глаза со сна и в полной темноте увидеть перед собой коровью морду на расстоянии сантиметра? Вот и я нет, до того момента. Что я сделал со своим заснувшим напарником после того как пришёл в себя - это отдельная история.

С тех пор прошло 20 лет. Но всякий раз когда мне приходится не спать ночью, память рисует образ 20-ти летней давности и сон куда-то улетучивается.

Работал вместе с ним в небольшой фирме на средненькой должности молодой парень. Ещё тридцати нет, сообразительный очень, но только грустный какой-то. Нет в нем радости к жизни совсем. Парень не общительный особо, но как-то на корпоративе они с приятелем на пару поддали, и тот рассказал ему свою историю.

Далее от его лица:

Понимаешь, у меня дед офицер, воевал в Отечественную, отец - полковник, Афган прошел, и я с детства мечтал стать военным. Искренне мечтал, без розовых очков. Закончил школу, поступил в училище, учился прилежно, стал лейтенантом, уехал служить в одну из сопредельных с Москвой областей. Служил честно, шли годы, получил капитана, затем в другую часть перевели, чуть ближе к дому. А у отца неподалеку садовый участок был. В общем, как майора получил, я стал в увольнении летом там жить. И хобби у меня появилось - за белыми грибами ходить. Я же к армии с детства готовился, всякое там ориентирование, марш-броски для меня плевое дело. И как в лес уйду с восходом солнца - так в сумерках обратно выхожу с корзинкой белых. Другие грибы принципиально не брал - чтоб азарт был.

Места у нас там дремучие, но до Москвы не особо далеко - километров 120-140.

И вот как-то пошел я с утречка рано за грибами, и забрел километров на 15 в глубь леса.

Вечереет уже, начал обратно собираться, и вдруг вышел на полянку, а на ней на поваленном дереве мужик сидит. Немолодой уже, костюм на нем явно хороший, но рваный весь, а на лице - полный набор чувств. Ну, я спросил, чего как - заблудился мужик. Спросил чего выпить. У меня с собой чекушка была. Посидели, выпили. В общем, ехал мужик с утра с дачи, водитель спереди, он с женой сзади. И слово за слово, поцапались они с женой не на жизнь, а на смерть. Он и не выдержал, велел остановить машину и пошел в лес напролом. Как в себя пришел - понял, что вокруг бурелом и куда идти не знает. Звуков не слышно. Помыкался- помыкался, умаялся и уселся на дерево. Так я его и нашел.

Ну и меня, значит, спрашивает, кто я и что. Я ему честно рассказал, что майор, что служу, что Родину люблю и армию, ну и все в таком духе.

Допили чекушку, я его повел из лесу, довел до дома, часть пути уже тащил - так он умаялся, и отвез до города - он адрес мне дал. Денег не взял с него - нехорошо это за помощь такую деньги брать с человека, хотя и предлагал он мне хорошую сумму. И напоследок он меня спрашивает: "Ну а мечта-то у тебя, майор, есть? " - "Конечно есть, отвечаю, у меня отец - полковник, дед полковник, нужно династию продолжать! ". Пожелал мне этот мужик удачи и ушел. Больше я не видел его никогда, хотя и искал конечно потом...

Ну вернулся я из увольнения, приступил к службе, и тут вдруг дежурный прибегает, говорит к начальнику части тебя, срочно. А начальник у нас хоть и полковник, но часть большая, и потому к нему без особой надобности не зовут. Прихожу, и ещё в приемной вижу, что случилось что-то. Ну, захожу в кабинет, там все руководство части нашей, на начальнике лица нет, смотрит на меня ошалело и бумагу мне дает - на, типа, почитай. Я читаю. И понять не могу. В общем, чтобы вокруг да около не ходить - присвоили мне отдельным приказом звание полковника. Не списком, как всем, а именным. Причем я ж майор был, через звание - а такое, как говорится, только в сказке. Сначала думал - шутка какая, может, батя мой пошутить решил так, с начальником и офицерами договорился. Но быстро понял, что нет.

И знаешь, отношение ко мне стало сразу какое-то неприятное. Вроде как нормальный парень я, свой-свояком, хороший офицер, а что-то поменялось. Понятное дело, стали на меня наседать, выпытывать, что где и почему. А я-то что? Это ж я только после про мужика вспомнил да факты сопоставил, да и то меня на смех подняли. Как говорится, попал я в патовую ситуацию. Ну, начальник части, мужик он нормальный, через пару дней все же понял, что я не вру товарищам и никаких "лап сверху" у меня в помине нет - да тем более на таком-то уровне! И начал по старым боевым товарищам допытываться, что да как. Только все молчат, как рыбы - да не потому, что не хотят помочь, а не знают просто - обо мне в первый раз слышат. Аж до начальника округа дошел - но даже там ни слухом ни духом. А то, что приказ настоящий, сразу поняли - несколько раз в штаб звонили - там все подтвердили, все чин чинарем. Но тоже никто ничего не знает.

Стали думать, что со мной таким орлом делать - опыта у меня нет, должности для меня тоже - откуда ж ей взяться-то самой? Да и академию я не заканчивал. Кавардак со мной начался - мама не горюй. И это начальник ещё попался нормальный, а остальные офицеры ко мне стали относиться с презрением что ли каким - кто ж поверит, что вот так простому майору ни за что полковника дали. Время суровое, война на носу, в сказки знаешь ли никто не верит. Батя тоже ко мне стал странно относиться - да что там говорить, самому противно. Я все ж потом вспомнил того мужика, думаю нужно его найти и поговорить с ним, что за дела - но сам понимаешь, дом, куда я его привез, огромный, квартир куча, время неспокойное, а так тип непонятный про кого-то разведать пытается - в общем после пары разговоров с ментами и охраной там я дело это бросил. После вызвали меня в штаб округа, мурыжили, мурыжили, тоже пытались понять что почему, и в результате решили меня на комиссовать и по-тихому в запас отправить. Начальник части мне потом на прощание сказал, что по всей видимости приказ "прямой" был, то бишь от "самого", а к нему ни на шаг не подступиться.

Я с горя чуть не спился, благо батя вытащил - сказал мне, что офицер - он не только на службе, он и в жизни офицер. И должен "стойко переносить все лишения и тяготы... ", как в уставе написано.

Пить я бросил, и на работу эту устроился. Только вот счастья в жизни нет как-то...

поднимать по команде "Караул в ружье! "и напяливать на них химзащиту. И в караулке все блестело как у кота яйца. Он уже не знал чего й нить ему отмочить. Тут на радость лейтенанту приезжает нач. штаба полка. И сразу с порога для проверки караула подает команду-"караул в ружье! "Солдатики забегали, занимают боевые посты и т. д. Из комнаты нач. кара вываливается заспанный лейтенант и кричит: "Отставить выполнение команды! "

Подполковник охринел от такой наглости и спрашивает лейтенанта: "В чем дело? Эт пачему команды такой нет? " Тот спокойно ему объясняет: "Она уже устарела, патаму что у нас ружей то нет, товарищ подполковник, у нас автоматы. Так что команда ваша неправильная... "Взбешенный нач. штаба разворачивается и идет к машине, потом подзывает лейтенанта и объявляет ему 10 суток ареста. Своей губы для офицеров у нас в городе не было.

Отправляют лейтенанта в Минск. Он уезжает через два дня. Через день на командном пункте дежурящие офицеры смотрят по телику футбольный матч. И надо же оператор показывая трибуны выхватывает из толпы лейтенанта который машет фурагой, поддерживая команду. Проходит срок отсидки, документы у него все в порядке. Отсидел от звонка до звонка. Не придерешься. Подходит дембель, и уже став старшим лейтенантом, тот рассказывает, как нач. штаба устроил ему краткосрочный отпуск. Сам он призывался из Минска, родители там же и живут. Приходит он на гауптвахту, с солдатиком который служил при губе секретарем, договаривается. Дает ему 25 рублей(это 70-е годы)Тот ему оформляет документы как положено. Свои 10 суток лейтенант наслаждается жизнью, заодно и на футбол попадает. Приказ на дембель уже на руках, подойдя к нач. штаба он жмет ему руку, говоря при этом какой он чудесный человек.

Даже краткосрочный отпуск ему предоставил. Подполковника чуть от злости не порвало. Да, даже в те времена коррупция и взятки уже разъедали наш строй.

1/6 части суши. Ну а нам, тыловым крысам, обычно доставалось то, что осталось. А именно вот что:

* * *

О том, что у нас появился новый Зам, я узнал в первый же день, хотя на доску приказов никогда не смотрел. Утром перед проходной нашего НИИ я увидел толпу бородатых мужиков. Чуть в сторонке скучились женщины. Мужики возмущенно гудели, женщины виновато озирались вокруг. Выяснилось, что всем им светили санкции за опоздание/прогул. Ибо на фотографиях в пропусках мужики были либо без бороды, либо с бородой иного фасона, а женщины имели другой цвет волос.

На работу их пропустили только после личного вмешательства Директора. В тот же день появился Приказ: в течение месяца всем надлежит актуализировать свои фото и получить новые пропуска. Или побриться-перекраситься - кому как больше нравится. И впредь оставаться в неизменном виде.

* * *

Впрочем, даже месяца новый Зам на своей должности не просидел. Его опять подвело усердие. Спустя несколько дней после вступления в Должность он задал себе вопрос: а почему и время прихода на работу, и время ухода с работы фиксируется на проходной? В 9: 00 сотрудник должен быть уже на рабочем месте. И оставаться там должен до 17: 45. С перерывом на обед.

Особая Комиссия (чуть не ляпнул "тройка" -- а ведь их действительно было трое) во главе с Замом надумала обходить помещения и сверять наличность со списками. Что-то типа утренней поверки на плацу. Но только вот в 14-этажном здании с множеством комнат оказаться одновременно везде проверяющие не могли. Решили проблему по-простому: ровно в 9: 00 отключили лифты, а комиссия тем временем спускалась сверху вниз, обходя комнату за комнатой. Вверх по лестницам супостаты далеко не уйдут.

Меня в положенное время на месте не оказалось. Но это уже не имело никакого значения, потому что в то же самое время в одном из отключенных лифтов колотили в дверь, топали ногами и громко сыпали проклятиями Директор, его Зам по Науке и Серьезный Человек из Министерства, приехавший к нам с какой-то Важной Целью...

* * *

Наш предыдущий Зам - кстати, тоже отставник - как-то проводил со мной воспитательную беседу по поводу опозданий на работу. И ведь не счел зазорным тратить свое драгоценное время на молодого специалиста! Его фразу "Предыдущий троллейбус всегда приезжает вовремя" я помню по сей день. Но запомнилась и еще одна: "Чрезмерное усердие есть признак нерадения службе". С гарнизонного на штатский это можно перевести так: "Услужливый дурак опаснее врага".

дарование и начштаба, который тут же перехватил его в свои рачительные руки. Художников-оформителей штаты кадрированного полка не предусматривали, так он определил меня в вечные посыльные в составе наряда по штабу. Там, между делом, и научился я работать во всех потребных художественных техниках и материалах. Легко расчерчивал на ватмане всякие таблицы и схемы, надписывал тушью шапки и расставлял значки и стрелки на картах, в цвете и во всех деталях вырисовывал на планшетах самолеты и другую технику армий стран вероятного противника… Вершиной творчества стало монументально полотно, изображающее бравого советского воина в каске с автоматом поперек груди на фоне знамен и оружия – его установили на плацу. Жизнь настала богемная. Разбаловался я. Казарменная рутина – подьемы и отбои, разводы и построения, осмотры и поверки теперь были не для меня. В столовую иду не строем, а сам по себе и, если захочется, то и не по распорядку. Вдобавок, когда в казарме думают, что я в штабе, а там считается, что в казарму ушел, грех не воспользоваться таким раскладом, чтобы несколько часов не урвать для личной жизни. Оборзел до того, что от строевого шага отвыкать стал, а в парк пушку чистить и дорогу забыл. А все это оттого, что полковые штабные офицеры с заказами в очередь стоят, пропуская вперед только начштаба.

И вот возвращаюсь однажды ночью в прекрасном расположении духа через дыру в заборе из очередного самохода. Иду мимо казармы, а там в окнах свет. Что такое?! Придется зайти.

Дневальный четко доложил обстановку:

- Пьяный шофер командира полка из парка командирскую «волгу» угнал и теперь катается вокруг части, хочет обратно прорваться, а комендантский взвод его ловит. Тебя комполка тоже искал. Иди, сдавайся.

«Ну все, крепко попух, - думаю. – Командир полка – это точно 10 суток губы. »

Но деваться некуда, в штабе стучу в дверь кабинета:

- Товарищ… по вашему приказанию… прибыл.

- Где был? – вопрошает грозно подполковник.

- Э-э… в казарме. Надо же помыться, побриться, подворотничок подшить, а то все дни в штабе, - боже, что я несу, какой подворотничок в третьем часу ночи?

Этой дешевой отмазке жить оставалось всего мгновение. Ее убил бы любой естественный в этой ситуации следующий уточняющий вопрос. Спас звонок телефона.

- Что? Поймали? Так, машину в парк, а этого мерзавца на гауптвахту. Записку об арестовании сейчас с посыльным пошлю.

Протягивает мне заполненный бланк:

- Передашь дежурному по части.

Несу эту бумажку, размышляю: «Вот ведь какая подлая штука эта губа. Если мимо кого-то и пронесет, все равно на кого-нибудь другого свалится. »

в любое время суток мы неслись на станции, время прибытия на станцию и её запуск являлись одной из составляющих оценки боевой работы.Хорошие оценки-хорошие увольнительные.

Наконуне какого-то праздника, часа так в 3утра, нас подымает сигнал тревоги. Подскакиваем несемся, значит на станцию, бежать где-то с километр.по дороге думаю, чтоб не будить Ахмеда(он на дежурстве в генераторной) запущу станцию дистанционно, быстрее будет. Заскакиваю в аппаратную, начинаю запускать,вроде все завелось, люки открылись -работаем, проходит минута, все глохнет,я запускаю второй генератор та же история-глохнет через минуту.Все это продолжается раз пять, попрощавшись с увольнительной я докладываю на КП о поломке и невозможности работать.Злой как собака спускаюсь в генераторную, а там Ахмед перепуганный, взъерошенный весь сидит посредине вагончика.Далее следует его монолог: " Серега, блин, сплю, ничего не трогаю, а тут все заводится все работает,я их глушу, а они заводятся,я их глушу , а они заводятся!!!Луна сегодня плохая была,сон с лешим видел, что-то будет, обязательно будет!!!"

Ну что будет я ему объяснил, что ничего страшного, просто на праздик мы будем сидеть в казарме и смотреть "Служу Советскому Союзу"

к этому мнению иронично. Дело дошлодо спора: один из окодовцев, чтобы доказать свое умение, взялсяпридраться по какому-либо поводу к первому встречному, найти у негонарушение и составить протокол. Сержант не считал, что закон можетбыть столь эластичен, и не верил насчет первого встречного.

Итак, заключили пари и отправились искать первого встречного. Онвстретился довольно скоро: молодой человек стоял у окошка в коридоре ичто-то писал в тетрадочке. Коодовец вытащил ксиву и ринулся внаступление. Вскоре удалось установить, что первый встречный здесь непроживает, следовательно, он есть нарушитель пропускного режима; ктому же не имел с собой документов, поэтому его доставили в дежурку ипринялись писать протокол.

Ребят заинтересовала тетрадочка задержанного, к которой тототносился аккуратно и берег от посторонних глаз. Как передзадержанием, так и находясь уже в конторе, он делал в ней какие-тозаписи. Удалось отвлечь внимание нарушителя и заглянуть в тетрадочку.Заглянув туда, они ахнули: там были подробные планы всех учебныхкорпусов и общежитий с указанием номеров комнат, всех входов-выходов ирежима охраны. Последняя фраза, которую задержанный написал, уженаходясь в конторе, гласила, что в вечернее время общежитиепатрулируется нарядами КООД.

Стоит напомнить, что было это в 1984 году...

Составленный за нарушение пропускного режима протокол тут жеполетел в корзину, а сержант кинулся к телефону. Через 20 минут уподъезда стояли две черные машины, а в дежурке толпилось несколькочеловек, все в штатском.

Через неделю сержант похвастался перед своими друзьями повышениемпо службе и премией. Окодовцам же ничего не досталось. О том, ктотакой был этот задержанный первый встречный, они так и не узнали, ноокольными путями удалось выяснить, что задержание ему оформили по 64-йстатье! Всякие правонарушения пресекал оперотряд, но 64-й на его счетуеще не было. И, пожалуй, больше не будет.