Истории о армии

ведется только по вине противника.

Это «другие», «они» начали войну, или мечтают ее начать со дня на день. «Мы» же вынуждены защищаться.

3) Лидер противоборствующей страны — сущий дьявол.

Не обязательно заставлять ненавидеть весь народ, — писал Понсонби. — Надо персонифицировать образ врага, показать своему населению, что глава, руководитель «других» — это душевнобольной, свихнувшийся, продажный человек.

4) Мы боремся за правое дело, а не за наши интересы.

Следует умалчивать, что в каждой войне в первую очередь преследуются экономические цели, подчеркивая лишь гуманитарные причины.

5) Враг целенаправленно совершает злодеяния, мы — только случайно.

Нужно максимально оперативно распространять сведения о жестокостях, совершенных противником, разъясняя, что именно ему свойственны подобные поступки.

6) Враг использует запрещенное оружие.

7) Наши потери незначительны, потери противника огромны.

Во время войны потери в живой силе и технике называют не фактические, а руководствуясь своей выгодой.

8) Представители культуры, искусства и интеллектуалы поддерживают наше дело.

9) Наша миссия священна.

10) Любой сомневающийся в нашей пропаганде — предатель.

еще вращались, из его чрева на зеленое поле высыпало человек семь комиссии. К нам приехала «внезапная» проверка из штаба армии. «Внезапная» - потому что о ней знал весь наш ракетный полк еще неделю назад. Естественно в этот день в нарядах стояли самые толковые, вся трава стала зеленой, а бордюры белыми.

- Так-с, с чего начнем? - спросил генерал-лейтенант. И дружно всей комиссией пошли в расположение части.

- Смир-р-р-рна!!! Товарищ генерал-лейтенант, за время моего дежурства происшествий не случилось. Дежурный по роте старший сержант Седов.

- Вольно! - ответил генерал.

- Вольна!!! - продублировал сержант.

Седову до дембеля оставалось всего ничего, и в этот ответственный наряд его поставили как самого опытного, знали, что он не зарубится, как говорили в части.

- Сколько служить осталось, сержант?

- Четыре месяца, трищ генерал-лейтенант!

- Понятно.

Глава комиссии был не первый год в армии и прекрасно понял, что Макарова предупредили о проверке, раз в наряде у него «деды».

- Так… Ну раз тут у тебя все в порядке, давай посмотрим что на хоздворе, – обратился он к командиру полка.

Хоздвор стоял немного на отшибе. За плацем, за столовой. Это был обыкновенный свинарник, голов на тридцать. Кое-что из той свинины, что здесь выращивалась, попадало не только в офицерскую столовую, но и на солдатский стол. И главным на хоздворе был рядовой Загоруйко. Он прослужил здесь уже полтора года, сам он был выходцем из Западной

Украины, но парнем был городским и до своей службы в армии о свиньях знал только, что они источник сала. А еще у него дома осталась немецкая овчарка, по кличке Ника, которую ему подарил дед на четырнадцатилетие.

Но сейчас не об этом. Будучи не первый день в армии, Загоруйко тоже привел в порядок и свинарник и себя. Подворотничок сиял, [м]ляха блестела,

- все как положено. В свинарнике тоже было относительно чисто, свежая солома, чистые поилки… Хотя ему сказали, что вряд ли Он к тебе зайдет, но все же… Ты смотри если что.

А генерал-лейтенант, поняв, что в части недостатков ему не найти, решил докопаться хоть до чего-нибудь. Где самое грязное место? Правильно – хоздвор. Еще на подходе к свинарнику было слышно как тридцать свиных голов хрюкают и повизгивают, - шум стоял такой, что мама не горюй! И запах! Запах!!! Вообще, запахом это назвать нельзя. Вонь, она и есть вонь.

Дверь в свинарник открылась и на пороге показалась высокая, статная фигура проверяющего.

- Смир-р-рна-а!!! - вскочил Загоруйко, и сделав четыре строевых шага подошел к генералу на расстояние вытянутой руки. В этот момент в свинарнике произошло нечто неимоверное! Все свиньи, услышав команду своего свинаря, как одна замерли, и стояли не шелохнувшись, не произнося ни звука!

- За время несения службы во вверенном мне подразделении происшествий не случилось, старший по хоздвору рядовой Загоруйко!

- Вольно! – ответил генерал. Было слышно как муха на другом конце свинарника бьется о стекло.

- Вольна-а-а!!! – продублировал Загоруйко, сделав шаг в сторону и назад, как и положено по Уставу, давая проверяющему возможность пройти вперед.

После второй команды «вольно» свиньи опять начали двигаться и постепенно все громче и громче издавать свои свинячьи звуки.

Генерал-лейтенант посмотрел на рядового, с тоской окинул взглядом свинарник, молча развернулся и вышел. Выйдя из свинарника, он все так же молча направился к вертолету. Уже там, в вертолете, когда они были на пути в штаб, его заместитель набрался храбрости и спросил:

- Товарищ генерал-лейтенант, почему комиссия покинула полк?

- Понимаешь, у них даже свиньи честь отдают…

На следующий день мы узнали, что наш полк получил оценку «отлично» по боевой и политической подготовке, а рядовой Загоруйко – отпуск домой на десять суток без учета проезда туда и обратно.

судимость за кражу и целый ворох «приводов» за драки.

Все соседи только и ждали, когда же его уже наконец законопатят по - серьезному.

В один прекрасный день все и началось...

Пьяненький Череп зашел в продуктовый магазин под домом и без очереди полез за сигаретами, очередь заволновалась и выдвинула из своих недр самого свирепого покупателя.

Череп послал его куда подальше и тут же получил от мужика по морде.

Встал, помотал башкой и вместо того, чтобы с позором убраться, вытащил перочинный нож и вставил мужику в брюхо...

Бросил орудие, выскочил на улицу и побежал, куда глаза глядят.

Но его проблема заключалась в том, что в той очереди находились человек десять знавших его с детства.

Поимка Черепа была делом нескольких часов.

Дома, в гараже, у многочисленных друзей и во всех злачных местах ждали милицейские засады.

Но наш паренек был не так глуп, чтоб на них нарываться, домой даже не пошел, только позвонил маме, чтоб спрятала паспорт.

Беглец переночевал две ночи в подвале, размышляя как и куда податься дальше. Пока было не ясно: умер подрезанный мужик, нет ли? (на самом деле, потерпевший быстро поправился, повезло) По идее светила Черепу «вышка» для малолеток - 10 лет.

Думал он, думал, сидя в подвале, перебирал все варианты и вдруг вспомнил про одного знакомого, которому когда-то продал краденный мопед.

Хоть и не друг никакой, но там точно засады не будет, а вдруг удастся пару рублей срубить у старого «приятеля».

Глубоким вечером Череп позвонил в дверь, открыл пьяный, недовольный "друг", звали его Богдан.

Богдан долго вспоминал Черепа, с трудом вспомнил. Выслушал историю его злоключений и отрубил:

- Ты знаешь, Черепан, мне не до твоей херни, у меня заботы похлеще, я завтра в армию ухожу. В 6. 00. с ложкой и кружкой в военкомат, так что заходи через два года. Пока.

И тут Черепа пробило...

На следующий день в Райвоенкомат, явился по повестке Богдан Дурко, с кружкой, ложкой, но без паспорта.

Разумеется, за паспортом его домой не отпустили. Пожурили только.

Сфоткали нашего Черепа, выдали военный билет на фамилию Дурко и отправили служить.

План у Черепа с Богданом был незамысловатый, но беспроигрышный: Череп идет в армию (хоть и было ему всего 16, зато выглядел на все 19), а Богдан с утра сел в поезд и укатил в Херсон к своему глухонемому деду- рыбаку.

Дед был контуженный с войны и не вдавался в подробности. Приехал любимый внук к нему жить, ну и хорошо, милости просим...

Продумали ребятки и систему связи: Богдан пишет письмо домой, отправляет его к Черепу в часть, тот пересылает во Львов. Так же и в обратном порядке: получил письмо из Львова от родителей Богдана, послал в Херсон.

Правда, таким образом каждое письмо шло целый месяц, но что тут такого?

Прошло полгода, Череп отслужил в учебке и послали его - 16-летнего пацанчика в «афган» со всеми вытекающими последствиями в виде контузии и пулевого навылет...

Нужно отдать Черепу должное, воевал он никак не хуже товарищей и даже заслужил две боевые награды.

Пролетели два года службы.

Череп и дезертир встретились в Москве, Богдан взял военную форму и награды, отдал Черепу его паспорт и парни разошлись, как в море корабли, не пожав друг другу руки...

«Воин-интернационалист», Дурко прибыл в военкомат становиться на воинский учет, заявив, что военный билет украли в поезде, военкомат послал запрос в часть: действительно ли у вас служил Богдан Дурко? Часть ответила, что да, этот геройский парень действительно воевал у них в Афганистане. ТЧК.

Богдану выдали новый «военник» и пожелали успехов в труде

Прошло месяца два и Череп случайно попался на проверке документов.

СИЗО.

Следователь стал наваливать на него кучу разных «висяков», а главное - грабеж с убийством, произошедший через месяц после того, как он два года назад подался в бега. Там даже и «свидетели» нашлись.

Хочешь не хочешь, а Черепу все пришлось рассказать и про "Афган" и про Херсон.

А поскольку дело зашло так далеко, то подключили КГБ, так оно и попало в поле моего зрения.

Мы быстро выяснили, «кто есть кто», и я подключил все свои связи, в лепешку разбился, но исхитрился, чтобы Череп получил меньше меньшего – всего один год общего режима, а вот его «подельник» Богдан загремел на четыре, за злостное уклонение от исполнения воинского долга. Мне его как раз было ничуть не жаль, но вот Череп, другое дело.

Я не припомню, чтоб мои сотрудники, повидавшие за годы службы всякого, собирали для подследственного харчи, вещи и деньги, жали ему руку на прощание и желали удачи.

Не знаю, каким он был раньше, но тогда он очень нам всем приглянулся.

Хоть и был в бегах, но бега бегам рознь: честно воевал, заработал награды, пулевое ранение и дикие головные боли в плохую погоду, до конца своих дней. А ведь пацану едва стукнуло 18...

P. S.

Я как-то спросил Черепа: «Что самое тяжелое было в Афгане? »

Он, не задумываясь, ответил: «Когда нам вручали боевые награды.

Все пацаны радовались, а я один плакал... »

магазинов. Ну, да бог с ними. Уж не знаю - на пользу или против них будет моя история из своего детства. Когда никакая грязь и г@вно не может испачкать имя и честь российского пожарника.

Для меня это было недавно, а для вас - в то сказочное время, когда еще была та страна по имени СССР. И как это было принято в те времена, храмы, как правило, занимались разного рода складами и прочими хламосборниками. Так было и в нашем поселочке из одного леспромхоза, школы, сельпо, почты и пожарной каланчи (непонятно , для чего). И служило там пожарниками звено из трех "калек", которые практически все время чинили свой пожарный агрегат - то ли Зил, то ли Зис, то ли Урал, выкрашенный в красный цвет. Ну, не было у них работы, а по нормам леспромхозовским пожарники, они должны были быть обязательно. Но хорошее рано или поздно кончается, и однажды полыхнул склад-церковь, да не просто полыхнул, а вжарил со страшной силой. Трое работников склада оказались запертыми в самой глубине церкви, где окна на высоте колокольни, а продухи просто завалены были мешками с цементом. Что бы сделали нынешние пожарные? Они бы посмотрели, как выгорит склад, развели ручонками, что сделать и спасти людей было никак ,никак нельзя и отчитались бы наверх, что никто из пожарных при тушении не пострадал. Но тогда еще были Пожарники. Они подогнали свой агрегат к стене, где должны были быть люди, брали в пучок ломы пожарные и простые и бампером вдавливали в метровую церковную стену, выворачивая кладку. Когда открылся проход и оттуда повалил черный дым, они скинули свои брезенты, натянули ватники и шлемы танкистские (тогда они были у всех в деревнях и поселках) и. . А воды-то нет. Гидранты не работают, сгнили. Рядом -только канализационный колодец. И , облившись вонючей жижей, они пустили струи канализационной воды в пролом и ломанулись туда сами. Нашли, подтащили к пролому бедолаг, и уже оттуда, оставшиеся снаружи мужики, тоже все в вонючей жиже, вытаскивали из пролома, матерясь и кашляя, людей и потерявших уже сознание пожарников. Вытащили всех. Бабы, пацаны тащили ведра с чистой водой из домов и отмывали всех - и мужиков, и пожарников ,и самих себя, потому, как обнимали и целовали этих вонючих г@внистых Героев. Вытащили всех, но один все-таки не выжил. Но они сделали все, что могли. Они и были теми самыми настоящими Пожарниками. Никакое г@вно не испачкало их честь и совесть. А этим, нынешним - бог судья.

в город за жратвой и водкой (см. кросс из «Джентельменов удачи»). До вечера нам надо было найти безопасное место для пира. Часть располагалась на берегу моря, и с позиции весь берег просматривался. Мы заприметили в ста метрах в воде приличный утес, до которого во время отлива можно было дойти вброд. Сторона, обращенная к позиции, была отвесной, а дальняя пологая с уступом. На вершине утеса красовалась бочка, не понятно, для какой цели одетая. Вечером, когда наши спортсмены удачно вернулись в часть, мы с приятелем взяли поклажу и пошли на утес накрывать стол. Остальные двинули на ужин, чтобы отвлечь внимание. Только мы откупорили бутылки и консервы, как на позицию бодро высыпала толпа. Майор, командир части, его корефаны и члены их семей. Надо сказать, что каждому солдату раз в месяц положено пальнуть три патрона. А так как часть постоянно находилась на Боевом дежурстве, не до стрельбы, то скопившийся ящик патронов решено было уничтожить вышеназванной компанией. Куда стрелять? В море – не интересно, в чаек – тут же дети и женщины. Поэтому по команде «огонь!» пули полетели куда? Правильно: в бочку, надетую на утес. Сорок минут мы вжимались в камни, пока нас секло каменной крошкой и щепками. Оставшуюся бутылку пили вдвоем, молча и до дна! Понравилась реакция тех, кто должен был к нам присоединиться. Когда шок прошел, они сказали: «А мы ждали, когда вы в атаку пойдете или белый флаг выкинете!» Вот так ;))